Читать книгу - "Гаражная распродажа Эда Гейна и другие зверства - Шейн МакКензи"

член "мужчины" был направлен в сторону толпы, и они одобрительно закричали. Другая грудь, теперь уже "женщина", лежала на спине, и место между ее ног было таким же темным, как мужской член. Она обхватила себя за лодыжки и раздвинула ноги так широко, что могла бы разорвать себя пополам. "Мужчина" наклонился и погладил свою эрекцию, из которой начали вырастать ручки и ножки, пока он ее тер. То, что было вздувшейся веной мгновение назад, отслоилось и стало рукой.

Рэймонд засмеялся.

- Да, я уверен, ты бы хотел, Калеб. Она чертовски хороша.

Калеб слышал, как Рэймонд говорит, но его глаза были мотыльками к яркому свету на сцене. Эта девушка могла изменять плоть так же хорошо, как Рэймонд, если не лучше.

У "мужчины" на сцене вместо пениса был полностью сформировавшийся зародыш, и он встал на колени и погрузил его в "женщину", которая кричала от удовольствия при каждом толчке. Ее живот начал выпирать, все больше и больше с каждым толчком таза "мужчины". И когда ее живот уже был готов лопнуть, "мужчина" вытащил его, образовав темную пустоту на том месте, где когда-то был член-младенец. "Женщина" протянула руку и схватила его за голову, а затем засунула ее себе в лоно до самых плеч. Тело "мужчины" обмякло, когда она еще сильнее прижалась к нему, широко раскрываясь, чтобы принять его тело в себя.

Калеб потерял дар речи от такой красоты. Он взглянул на Рэймонда, чтобы увидеть его реакцию.

- Она очень талантлива, да, Калеб? - сказал Рэймонд, проводя языком по зубам.

- О, Боже, да. Я никогда не видел ничего подобного... Без обид, мистер... э... Рэймонд, - Калеб бросил Рэймонду извиняющийся взгляд. Но глаза Калеба были прикованы к сцене. - Ты всегда был моим кумиром. Я никогда не смогу изменять плоть, как ты... или она.

Рэймонд допил свой напиток, и пока он ставил его, мальчик-бармен уже принес новый. Казалось, будто Радикальный Рэймонд предпочитал водку с тоником, и Калеб указал бармену:

- Это тоже за мой счет.

- Понял, босс.

- Итак, Калеб... Ты тоже скульптор плоти, да? - Рэймонд схватил напиток и потянулся за кубиком льда, который он бросил в рот и покатал, прежде чем разжевать. - Почему я не видел тебя здесь раньше?

Левая грудь поглотила "мужчину" своей вагинальной пастью, и удвоилась в размере. Она встала, лицом к толпе, размером с сумоиста. Темно-коричневое вымя стекало по передней части ее туловища, жемчужными струйками обрызгивая толпу молоком. Им понравилось, всем до единого, некоторые открывали рты, чтобы глотнуть драгоценной жидкости и ощутить вкус искусства.

- О, я был здесь раньше. Много раз. Просто не думаю, что достаточно хорош, чтобы действительно выйти на ту сцену, - сказал Калеб, взглянув на Рэймонда. - Особенно после такого, как ты.

Рэймонд рассмеялся, хлопнув по барной стойке и опрокинув несколько стаканов с напитками других посетителей. Но никто из них этого не заметил. Они были загипнотизированы художественным разгулом перед ними.

- Дай-ка я посмотрю, - сказал он, осушая свой напиток одним глотком.

- Прости?

- Плоть, давай ее сюда.

Калеб уже сунул руку в карман, нервно перебирая кубик туда-сюда. Он вытащил его и протянул Рэймонду.

- Видишь ли, в этом-то и проблема, Калеб. Я чувствую запах этой чертовой штуки за милю. Мертвая плоть никуда не годится.

Массивная "женщина" на сцене завела руку за голову и расстегнула себя, широко распахнув плоть спереди. Великолепная девушка на табурете, гений в своем деле, нахмурила бровь, нахмурила брови, отчего внутренности женщины-груди вырвались наружу и закружились, как серпантин, подхваченный сильным ветром. Хаотичное размахивание прекратилось так же быстро, как началось, и кишки потянулись к толпе, щекоча людей в первом ряду под подбородками.

- Но... я всегда мог изменить ее дома... я имею в виду... когда я практикуюсь один.

- Да, Калеб. И я мог бы купить любой старый дешевый карандаш за десять центов и все равно нарисовать картину, верно? Все дело в плоти, мой мальчик.

Калеб улыбнулся так широко, что чуть не разорвал уголки рта. Его кумир, великий Радикальный Рэймонд, дает ему совет по изменению плоти.

- Большое спасибо! Но где мне⁠...?

Толпа взорвалась оглушительными аплодисментами, и когда Калеб повернулся лицом к сцене, плоть морфировалась обратно в отрезанные груди. Великолепная художница шагнула вперед и подняла их с пола, затем скрутила их обратно на свое тело, будто это были крышки банок.

Кто-то крепко схватил Калеба за плечо, и, обернувшись, он увидел, что Рэймонд пристально смотрит на него.

- Все дело в плоти, Калеб.

Пока он произносил эти слова, его губы растекались по лицу, как тающий свечной воск. Остальная часть его тела начала разжижаться и стекать, превращаться в жидкость и растекаться по полу, его блестящая сценическая одежда плавала на поверхности. Несколько человек в толпе заметили суматоху, разинув рты, задыхаясь и перешептываясь друг с другом.

Калеб попытался объяснить, что понятия не имеет, что произошло, но его челюсть беззвучно двигалась вверх-вниз. Он повернулся к бармену, готовый обвинить его в отравлении водки с тоником.

Но его взгляд упал на испаноязычную женщину на сцене, девушку, которая превзошла Рэймонда в своем соблазнении, превзошла Tалантом любого человека, которого Калеб когда-либо видел. Она схватила кожу на лице, скомкала ее в кулаке, как шелк, и потянула наружу.

Толпа переключила внимание с Калеба, чтобы стать свидетелями этого чуда художественной красоты.

Она сняла кожу и бросила ее на пол сцены, сложив стопкой, как грязное белье. А Рэймонд стоял там совершенно голый, с распростертыми объятиями глядя на своих обожающих фанатов.

- Потрясающе... - сказал мальчик-бармен прямо за Калебом с другой стороны бара.

Он нарезал лаймы, пока разворачивалось чудо изменения плоти .

Калеб был горд. Он знал, что Радикальный Рэймонд был лучшим из всех, кто когда-либо был или будет. Улыбка не сходила с лица Калеба, только стала шире, и он поймал взгляд Рэймонда - всего лишь мимолетный взгляд - и подмигнул.

- Он величайший, - сказал Калеб, а затем потянулся через бар, чтобы забрать нож у бармена, вытаскивая его из его ослабевших пальцев, пока тот продолжал пялиться на Рэймонда, который принимал свои заслуженные овации.

Калеб не мог его подвести. Он должен был выйти на сцену. Показать Рэймонду, что у него есть настоящий Талант. Что он настоящий скульптор плоти. Калеб хлопнул рукой по бару и отрезал свой левый большой палец в суставе.

Боль была восхитительной.

Перевод: Zanahorras