Читать книгу - "Гаражная распродажа Эда Гейна и другие зверства - Шейн МакКензи"

что за ним не следят, Стайлс направился прямо к торцевой стене дома, проверить окна. На горизонте было чисто, но приглядевшись к окнам, он впервые заметил металлические решетки, а после, обойдя дом, обнаружил то же самое с другой стороны.

Черт.

Единственное, что оставалось - перепрыгнуть через забор и проверить заднюю дверь и, если попытка окажется безуспешной, он просто назовет это неудачей и отправится к следующему дому. Неприятности, случавшиеся раньше, не повторятся. Что хорошо в его ремесле, так это то, что всегда хватает других вариантов.

Стайлс уже научился заглядывать из-за забора и слегка свистеть прежде, чем перепрыгивать. На его теле уже были следы зубов, и он не горел желанием увеличить их коллекцию.

Поэтому он наполовину перевесился через забор и свистнул.

Послышался быстрый топот.

Стайлс ожидал увидеть банального питбуля, или ротвейлера, что означало бы провал с большой буквы "П". Но то, что выбежало из-за угла дома вызвало легкую усмешку, и Стайлс перебрался через изгородь во двор.

По траве мчался померанский шпиц, злобный карлик, грозно тявкающий и рычащий.

- Эй, пиздюк мелкий, - сказал Стайлс и топнул.

Песик гавкнул еще раз, затем развернулся и убежал... в дверцу для собак. Прозрачная пластиковая дверца помахала Стайлсу, обещая доступ в дом.

Примериваясь прищуренным взглядом, Стайлсу рванул к ней. Квадрат выглядел достаточно большим, чтобы, при правильных телодвижениях, пропустить его тощее тело внутрь.

Собака выставила голову наружу, увидела Стайлса, гавкнула, и убежала обратно в безопасность дома. Словно бросала ему вызов, заманивала вторгнуться на ее территорию.

Черт, может поймать и продать эту породистую задницу какой-нибудь любящей семейке.

Часики тикали и времени прошло слишком много. В любое момент подозрительный сосед может заметить незнакомую машину на подъездной дорожке. Женщина не вернется в течении как минимум часа, если будет придерживаться своего распорядка.

Стайлс упал на колени и сморщился, почувствовав под собой мягкую кучку, измазавшую штаны. В ноздри проник запах свежих фекалий.

- Ёптвою...

Но времени переживать из-за этого не было. Сначала Стайлс просунул голову. Отверстие казалось достаточно большим, чтобы пропустить его голову, возможно и руку. Затем он, дюйм за дюймом, сможет протиснуться внутрь. Собака сидела неподалеку, вывалив язык из крошечного рта - ну расчудесная картина.

Стиснув зубы и отталкиваясь ногами, Стайлс просунул внутрь голову, руку и примерно половину груди. Другая рука была прижата к боку, и пока он протискивался дальше, что-то в собачьей дверце впилось в локоть, разрывая плоть. Но он сдержал крики боли и, протолкнувшись, высвободил руку. После этого осталось лишь пролезть целиком.

Псина тявкнула разок и убежала.

А вот и она. Вонь ждала его, чтобы поприветствовать. Но она была другой: не запах плесени и тухлятины, как домах большинства барахольщиков. Этот вонь была странной и непонятной. Хоть в ней и был привкус гниения, она, зарываясь в носовую полость и отравляя голову, казалась Стайлсу потусторонней.

Он достал маску и нахлобучил ее на лицо, но зловоние туманом висело в воздухе и обжигало глаза как хлорка, проникая сквозь маску и вызывая слюноотделение.

Дом был развалиной. Но, хотя бы кошек здесь не было. Стайлс никогда не забудет дом с кошками: их бесконечное мяуканье и шипение; их мертвое, разлагающееся потомство, разбросанное по полу и кишащее мухами и червями.

Эта вонь была даже хуже того запаха нечистот, протухшей еды и гниющей кошачей плоти.

Что за хуйня так смердит? Откуда идет эта вонь?

Стайлс полагал, что скоро узнает. Он пробежался взглядом по гостиной, примечая повсюду груды барахла. И это был именно оно - барахло. На первый взгляд, увиденное ему не понравилось - нихрена стоящего он не заметил.

У него чуть сердце из груди не выпрыгнуло, когда он услышал шаги. Стайлс тут же начал искать в комнате оружие - что-нибудь тяжелое, чем можно будет защититься, когда в гостиной его обнаружит муж, или сожитель женщины. Но Стайлс больше ничего не слышал. Добрую минуту он в ожидании простоял на одном месте, но не услышал ничего.

Наверное, та ебучая псина.

Звук был слишком громкий для собаки, но Стайлс списал все на нервы и двинулся дальше. Хоть гостиная и выглядела безнадежно, ему все еще нужно было проверить спальни. Годное дерьмо многие барахольщики прячут - под кроватями, в шкафах, иногда на чердаках.

Стайлс обошел груду рухляди, разглядывая старые журналы, пожелтевшие книжонки, всякие праздничные украшения. Каждый раз одна и та же хрень. То, что как он подозревал, было хозяйской спальней, находилось по левую сторону, и Стайлс рванул туда, на ходу поглядывая на часы. По его расчетам, у него было около сорока пяти минут, прежде чем дряблая сучка вернется домой.

Надо ускориться. Огляжусь по-быстрому, без шароебства, и свалю отсюда.

Когда Стайлс вошел в спальню запах стал сильнее. Навалился на него как лавина гнили. Поперхнувшись, Стайлс почувствовал привкус блевотины, сглотнул его и сделал несколько быстрых неглубоких вдохов.

Кровать была не заправлена, на белых простынях такие же пятна, как на халате женщины. На прикроватном столике - пепельница переполненная окурками. Работающий вентилятор разгонял вонь, надувая ее Стайлсу в лицо. Маска ловила его горячие выдохи, и он вдыхал их обратно.

Увидев, то, что лежало перед ним на полу, Стайлс тут же остановился и задумался - может лучше уйти прямо сейчас, забыть об этом месте и отправиться куда-нибудь еще. В другой дом, черт, в другой город. Свалить из этого ебаного дома как можно дальше.

Ковер в центре комнаты был сорван, оставив бетонную рану. Она была запачкана чем-то темным, тут и там валялись комки чего-то похожего на засохшее мясо. Рассекая воздух, кругом летали мухи: жужжали и кормились. Круг на полу окружали красные и черные свечи, каждая истаяла до основания. Меж двух свечей лежала раскрытой какая-то книга. Она казалось старинной, ручной работы, из временного периода, который Стайлс не мог определить.

Книга казалась дорогой.

Стайлс схватил ее, но тут же выпустил из рук. Переплет был мягким, как детская плоть. Должно быть, это мое воображение, - подумал он. - Наверняка. Потому что, когда Стайлс к ней прикоснулся, ему показалось, что она пошевелилась, как бы вздрогнула, отвечая на прикосновение.

И в этот момент, на какую-то секунду, в голове у него вспыхнули образы: куски оторванной плоти, широко открытые кричащие рты, рычащие чудовища с зубами как лезвия кос... и огонь. Много-много огня.

А в голове у него были выжжены слова, Стайлс знал, что в них есть смысл, но не знал их значения.

Жертва. Воскрешение. Хранитель.

Затем книга выскользнула из рук, образы погасли, но слова остались, прицепились