Читать книгу - "Черные легенды - Наталья Волочаевская"

– Кто убил девушку в подвале? – глухо спросил Аркадий Иванович, взводя курок. У него оставалось всего два патрона, но стрелял он очень хорошо – наловчился, еще когда служил в кавалерии, да и потом не бросал занятий.

– Какую девушку?! – захлопал глазами солдат.

– Я прострелю тебе колено, – спокойно предупредил Аркадий Иванович. – Отвечай, кто ее убил.

Мародер облизнул растрескавшиеся губы.

– Клянусь, господин хороший, мы ни про какую девушку не знаем! – зачастил он, глядя в направленное на него дуло. – Вошли в дом проверить, не прячутся ли больные. Никого не было. Мы… стали проводить обыск. Вдруг появился какой-то шельмец, убил Яна и выпрыгнул в окно! – Солдат указал на развороченную раму. – Мы пальнули ему вслед, но он убег.

Аркадию Ивановичу вспомнилось, что он и правда слышал минут пятнадцать назад звук, похожий на выстрел.

– Так что если в подвале кто есть убитый, то это его рук дело, – подвел итог солдат. – Не стреляйте, ваше высокородие! При исполнении я…

– Как он выглядел? – перебил Аркадий Иванович, прикидывая, далеко ли мог уйти убийца Евгении. Ему стало ясно, что девушку прикончил тот, с кем она переехала сюда из «Счастливого приюта».

– Не видал я. Мы прибежали, когда он уж в окошко сиганул. А на улице темно. Только, кажется, на нем одни портки были. Должно быть, одеться не успел.

Аркадий Иванович выстрелил солдату в голову и, развернувшись, выбежал из дома. Обогнув его справа, он очутился на заднем дворе. Здесь, на мокрой земле, виднелись следы. Самые глубокие были под раскрытым окном. Они вели к кустам. Тут же валялся нож, который Аркадий Иванович подобрал, сунув пистолет в карман. Он обтер рукоять полой пальто и проверил лезвие большим пальцем. Острое! То что нужно: легкая смерть не для убийцы Евгении!

Аркадий Иванович побежал, светя себе под ноги огарком свечи.

Он настиг мерзавца на мосту. Тот шел, пошатываясь, голый по пояс, весь вымазанный кровью. Его кожу покрывали открытые гноящиеся язвы. Без сомнения, это был тот, кого искал Аркадий Иванович. Пальцы сжались на рукоятке ножа.

Человек впереди споткнулся и ухватился за перила. Похоже, он находился на последней стадии болезни и умирал. Налетел порыв ледяного ветра, и убийца покачнулся. Холода он, казалось, не чувствовал.

Аркадий Иванович быстро догнал его. В ноздри ударил тяжелый запах гниющей плоти. Человек, должно быть, услыхал за спиной шаги, потому что развернулся и уставился на своего преследователя.

Когда-то он был красив, но теперь мертвячка изуродовала черты его лица. Запавшие глаза тонули в черных кругах, скулы обтягивала тонкая кожа, пронизанная багровыми сосудами, вокруг губ и носа виднелась запекшаяся корка.

Аркадий Иванович размахнулся и ударил его ножом в живот. Лезвие вошло сразу до рукояти – плоть была мягкой, рыхлой. Человек охнул и согнулся пополам, схватив Аркадия Ивановича за локоть. Он вырвался и ударил снова – на этот раз между ребер. Клинок царапнул по костям и погрузился в легкие. Когда лезвие вышло из раны, раздался влажный хрип – воздух хлынул наружу вместе с кровавой пеной.

Человек упал и скрючился, перебирая руками и ногами, как раздавленный паук. Вероятно, он был не в себе и плохо понимал, что происходит. Пытать его дальше не имело смысла. Аркадий Иванович даже не был уверен, что его жертва чувствует боль.

Он бросил нож в реку и достал пистолет. Его трясло. Он выстрелил истекающему кровью человеку в голову, и на деревянный настил моста выплеснулась красная жижа. Удовлетворения это Аркадию Ивановичу не принесло. Он просто совершил возмездие.

Теперь оставалось покончить с этим делом раз и навсегда, поставить точку – так он решил.

Евгения хотела быть свободной, стремилась управлять собственной жизнью, боялась стать жертвой – и все равно осталась лежать на полу подвала полуразвалившегося дома. О такой ли судьбе она мечтала? Ей казалось, что если стать такой же циничной, как Аркадий Иванович, идти по головам, изгнать из сердца все естественные человеческие чувства, то можно обрести счастье.

Чего хотел молодой человек, лежащий в крови на мосту, Аркадий Иванович не знал. Возможно, ему просто нравилось убивать. А может, прогрессирующая болезнь окончательно лишила его разума. Это не имело значения.

Аркадий Иванович взглянул на реку. Он никогда не любил пейзажей, даже на картинах. Надо же оказаться в такой миг именно здесь, на мосту. Может, сойти? Впрочем, не все ли равно? Там, за чертой, все равно нет ничего, кроме тьмы и пустоты. Да еще, наверное, пауков…

Аркадий Иванович взвел курок, приставил дуло к виску, закрыл глаза и выстрелил.

Ярослав Землянухин

Отчитник и чума

Спозаранку в доме протоиерея Ксенофонта веяло холодом. Испуганно шептались девки, торопились пробежать мимо дверей, за которыми была почивальня хозяйской дочки Агафьи. А там третий день то петухом кричало, то ребенком плакало. Третий день дверь в почивальню на петлях прыгала. Третий день попу кусок в горло не лез. Третий день дворовые по углам дрожали.

Ключница попова на рынке, оглядываясь, рассказывала товаркам:

– Сам Елеазар Анзерский приезжал, да только часу не прошло, как выскочил в одном исподнем, а за ним след, будто из сажи, тянется. А потом простой инок пришел, говорит: «Что я начал, всегда довожу до конца. Возьмусь из Агафьи нечистого изгнать». Так и сказал, да.

Товарки слушали, разув глаза, языками цокали да Богородицу поминали.

Замолкло в почивальне. Тишина воцарилась в хоромах. Отворилась дверь. С трудом переставляя ноги, вышел истощенный монах. Ряса в лохмотья изодрана. Черная кожа на костях повисла.

– Всё… – прошептал он и рухнул вниз лицом.

Доктор, что за Агафьей приглядывал, подскочил, на спину инока перевалил, приложился ухом к груди:

– Не дышит.

Высоко летит кречет. Далеко разносится его печальный крик. Над лесом летит, над полюшком, над городами летит и весями, смотрит, как внизу люди копошатся. Выслушивает, где правду и неправду о царе-батюшке говорят. Выглядывает, где замышляется пагуба или злочинство.

Летит кречет над лесной опушкой, видит ясным взором всадника, что пришпоривает взмыленного коня. Грива развевается черным пламенем. Глаза – безумные. Сам храпит, рычит, что пес на цепи. Всадник пригнулся так низко, что ветром прижало к спине суконный шлык на меховой шапке. Лицо всадника закрыто пестрым платком – только глаза зыркают над лошадиными ушами. За ним несутся трое стремянных. Кричат, улюлюкают, словно не государевы люди они, а разбойники с тракта. Загоняют стрельцы всадника к лесу.