Читать книгу - "Черные легенды - Наталья Волочаевская"

глаза. Только они еще держали головы прямо – прохожие шли, ссутулившись, глядя себе под ноги. Ощущение обреченности пронизывало и фигуры, и низкие облака, лежащие на крышах домов, и даже туман, которым приходилось дышать.

Ромашов двинулся по тротуару, качая головой и не отвечая девицам, которые пытались продать ему свое тело. Предложения поступали более чем выгодные, но сейчас он меньше всего на свете хотел любви, особенно той, за которую нужно платить.

Вот, наконец, он увидел впереди знакомое сиреневое платье. Шлюха уговаривала какого-то толстого усатого господина провести с ней часок. Ромашов сразу узнал ее. Сейчас, должно быть, следы болезни на ее теле способна скрыть только темнота.

Ромашов решительно направился к проститутке. Когда он приблизился, толстый господин бросил в его сторону недовольный взгляд. У него были кустистые брови, глубоко посаженные глаза гориллы и хрящеватый «бурбонский» нос.

– Мадемуазель, я должен вам передать послание от вашей матушки! – громко объявил Ромашов, беря девицу повыше локтя.

Она обернулась и удивленно приподняла тонкие выщипанные брови. Белки ее глаз были испещрены красными прожилками, веки – воспалены. Более опытный человек, нежели господин, которого она стремилась увести с собой, сразу распознал бы признаки болезни, но усач к числу таковых явно не относился.

– От матушки? – переспросила девица, глядя на Ромашова.

– Буквально на пару слов.

– Ну что ж… – Проститутка повернулась к толстому господину. – Подожди меня, котик, это на минутку.

Ромашов отвел ее на пять шагов и заставил себя улыбнуться:

– Вы меня не помните, мадемуазель?

– Конечно, помню! – фальшиво ответила девица и легонько стукнула его по запястью. – Мы же виделись совсем недавно.

Ромашов не собирался спорить. Помнит ли его эта грязная шлюха, не имело ни малейшего значения.

– Вы мне очень понравились, – сказал он. – Мне бы хотелось пойти с вами прямо сейчас.

Девица неуверенно оглянулась на дожидавшегося ее господина. Тот выглядел явно перспективнее, поэтому Ромашов поспешил добавить:

– Плачу двойную цену!

– О! Тебе и правда было со мной хорошо! – Девица рассмеялась хрипловатым голосом и закашлялась. – Прости, котик, это простуда. Никак не пройдет.

Ромашов стиснул кулаки. Лживая сука!

– Я сейчас, – пообещала девица и направилась к господину.

Сказав ему несколько слов, она вернулась к Ромашову. Он видел, что отвергнутый господин сверлит его взглядом, но что ему было до того?

Проститутка взяла Ромашова под руку и повисла на нем, прижавшись всем телом. Она шла, виляя бедрами и напевая мотив популярной оперетки, пока не остановилась перед подъездом пятиэтажного доходного дома. Возле крыльца лежали две облезлые собаки, они подняли головы и уставились на людей воспаленными гноящимися глазами.

Девица открыла дверь, взяла Ромашова за руку и потащила наверх. Лестница была темной, обшарпанной, на ней пахло кошачьими и человеческими экскрементами, к которым примешивалась острая кислая вонь застарелой рвоты.

Проститутка повозилась с примитивным замком и пропустила Ромашова вперед. Он вошел в крошечную комнату, единственное окно которой смотрело на задний двор: перед ним возвышалась глухая кирпичная стена, поросшая желтоватым мхом.

В квартире было темно. Шторы не позволяли даже тусклому свету проникать внутрь. Пахло лекарствами: мазями, притирками и спиртом. Похоже, шлюха пыталась бороться с болезнью. Наивная дура! Когда до тебя добралась мертвячка, остается только смириться и глушить подступающую боль лауданумом. Если повезет, сдохнешь в наркотическом бреду.

– Ты же против темноты? – прошептала девица игриво, обдав Ромашова смесью дешевых духов и приторного запаха гниющей плоти.

Сколько еще раз она сможет выйти на работу, прежде чем кожа начнет слезать с нее лоскутами?

Проститутка усадила Ромашова на продавленный пуфик возле туалетного столика. Пришлось подождать секунд тридцать, прежде чем глаза немного привыкли к темноте и начали различать хотя бы очертания предметов.

– Ты дашь мне подарок? – произнесла девица дежурную фразу. Это означало, что клиент должен сначала расплатиться, чтобы потом не возникло недоразумений.

– Конечно, – криво улыбнулся Ромашов. – У меня для тебя есть отличный подарок. Не хуже того, который ты сделала мне две недели назад.

Он достал деньги и положил на стол. Девица тут же сгребла их и, судя по звуку, сунула в какой-то ящик. Должно быть, в комнате стояло бюро. Это следовало запомнить.

– Ты хочешь, чтобы я сама разделась? – спросила проститутка и снова закашлялась.

– Нет, я тебе помогу, – ответил Ромашов, вставая. Ему хотелось свернуть этой мерзкой твари голову прямо сейчас, но он держал себя в руках. – Повернись спиной.

Проститутка послушалась. Ромашов потянул за концы тесьмы, и корсет упал на пол. Обнажилась спина, покрытая язвами. Должно быть, девица думала, что их не видно в темноте. Она обернулась и выдавила улыбку.

Ромашов окинул взглядом небольшую грудь с коричневыми сосками. Сквозь тонкую кожу проступали ребра. Учась на врача, он быстро понял, что человеческий организм очень хрупок. Даже незначительное повреждение может привести к гибели. Кроме того, на теле существует множество болезненных мест, воздействие на которые не вредит здоровью, но причиняет страдания. Ромашов окинул проститутку взглядом, отмечая возможности. Пожалуй, долго эта сука не протянет.

От шлюхи пахло синим мором. Этот сладковатый пряный запах, вызывающий легкую тошноту, Ромашов научился безошибочно определять, работая в прозекторской.

Проститутка отстегнула и бросила на пол юбки.

Она гнила, знала об этом, но молчала, чтобы заработать несколько банкнот и продлить свое бессмысленное существование. Грязная тупая сука заражала мужчин и, возможно, даже испытывала при этом определенное мстительное удовлетворение. Сейчас она намеревалась проделать это с ним. И неважно, что он уже был инфицирован.

Ромашову едва удалось сдержать нахлынувшую ярость. Пора действовать!

– Ложись и раздвинь ноги! – велел он.

– Тебе не терпится, да? – проворковала та, устраиваясь на кровати.

Ромашов сбросил одежду и слюной смочил детородный орган, уже возбужденный.

– Иди же ко мне! – томно проговорила проститутка, изображая желание. – Скорее!

Ромашов навалился на нее всем телом, вдавил в несвежую постель. Примерившись, двинул тазом вперед, и вот сладостный момент – тугая влажная теплота охватила его!

Он задвигался, упершись ногами в спинку кровати. Через пару минут запахло выделениями, потом и гноем – похоже, у шлюхи вскрылось несколько язв.

Одной рукой Ромашов обхватил шею проститутки, а другой нащупал брошенную на кровать одежду. В последнее время он всегда носил с собой скальпель: из-за эпидемии участились случаи мародерства и грабежей, так что почти все старались иметь при себе хоть какое-то оружие.

Ромашов ухватил лезвие и потянул из кармана сюртука. Тихо, чтобы шлюха не заметила, а то поднимет вой – так, пожалуй, сбежится весь дом. Он поднес полоску металла к ее лицу и провел острием от виска до подбородка.

Девица в первое мгновение не почувствовала боли – скальпель был слишком