Читать книгу - "Аукционист - Джоан Сэмсон"

земля Муров. Она была нашей до нас и останется нашей после. Дед Джона, его прадед, прапрадед – все бились не для того, чтобы…

Мими резко вскинула голову и, перебивая, выкрикнула сквозь слезы:

– Пустые слова, Ма! Ружья уже нет!

Джон вернулся, когда Хильди уже спала. Едва он появился в дверях, Мими тут же вышла из комнаты. Его ужин стоял на столе, хотя всё остальное уже убрали – как будто дом жил своей жизнью, в которой для него больше не находилось места. Ма смотрела на него молча. Он ел остывший гороховый суп и запеченный картофель, чувствуя неловкость от ее пристального взгляда. Поужинав, он отнес посуду к раковине, зачерпнул воды из ведра и сполоснул тарелки.

– Ну что? – спросил он.

– Она боится, что ты сходишь с ума, – сказала Ма. – И правильно боится, скажу я.

Джон подошел к кухонной двери и уставился на свое отражение в темном стекле.

– Зря ты так поступил с деньгами, – добавила Ма. – Ребенка надо кормить, и не одной гороховой похлебкой с картошкой.

Джон прислонился лбом к прохладному стеклу, вглядываясь в темноту за окном. В печи тлели угли. Сырое полено, разгоревшись, протяжно и жалобно засвистело.

– Давай помогу тебе дойти до дивана, Ма, – предложил он.

– Не надо. И лампу себе возьми. Я сама доберусь. Иди, помирись с ней.

В спальне Джон сразу почувствовал присутствие жены, хотя она лежала так тихо, что не было слышно даже дыхания. Простыни хранили тепло ее тела – в холодной комнате это ощущалось особенно сильно. Он лег рядом, надеясь, что она заговорит.

Потом произнес, с трудом подбирая слова, от ужаса перед тем, что он совершил:

– Зря я это сделал… спалил деньги Микки.

И вдруг Мими повернулась к нему и разрыдалась – словно все это время она тихо плакала, а он только сейчас это услышал.

9

Во вторник в половине третьего на Центральной площади было пустынно. Лишь Когсвелл и Джеймс сидели, свесив ноги, на краю эстрады, курили и передавали друг другу пластиковый стаканчик с горячим напитком, от которого шел пар. Когсвелл, казалось, не замечал Джона и Мими, сидевших в своем пикапе, хотя Джеймс настороженно поглядывал в их сторону. В руках он держал термос. Когсвелл сделал глоток из фляжки и протянул ее Джеймсу, но тот отказался, покачав головой.

У самой церкви, перед грузовиком Муров, стояли «мустанг» ярко-красного цвета и «олдсмобиль». В каждой машине – незнакомая пара, которую Джон и Мими раньше никогда не видели. Спустя пару минут за ними притормозил универсал, внутри тоже сидела пара.

– А помнишь, как мы мечтали? Завести ватагу детей, построить еще один амбар для скота, расчистить пастбище, может, даже посадить нормальный сад. Па и слушать не хотел.

– Зачем нам это, – ответила Мими. – И так хорошо живем.

– А помнишь твое свадебное платье? На котором ты вышила желтые цветочки? Ты хоть раз вышивала с тех пор?

Мими покачала головой.

– Мне больше по душе работа на воздухе.

– Хотел бы я дожить и посмотреть, как Хильди пойдет под венец в этом платье, – сказал Джон. – Все было так просто… пока не начались аукционы.

– Вряд ли она захочет надеть мое платье. Да и нет его уже. Оно лежало в сундуке – в том, мамином. Увезли вместе с остальным.

– И ты так просто его отдала?

– Сама же сказала: пусть забирают все с чердака. Что потом шум поднимать…

На площадь разом подкатили еще три седана и универсал. В каждой машине сидела парочка. Они с любопытством рассматривали почту, дома, что окружали площадь, увлеченно переговаривались, активно жестикулируя.

– Кто эти люди, Джон? – спросила Мими, чувствуя, как к глазам подступают слезы.

Ей до боли хотелось обнять дочку, ощутить под ногами родную землю – будто она уехала куда-то очень далеко и никак не может вернуться.

– Что может быть хуже того, что случилось в субботу?

К трем часам стоянка начала медленно заполняться. Один за другим подъезжали пикапы и старые седаны, покрытые дорожной пылью. Среди местных было немало помощников шерифа. Джеймс и Когсвелл сидели на помосте, молча наблюдая за происходящим.

На площадь въехал блестящий импортный универсал. Из него вышел мужчина в очках в толстой оправе и твидовом пальто. Он обошел машину, открыл дверцу со стороны пассажира и, внезапно почувствовав на себе десятки взглядов, поднял глаза и заметно растерялся. Из машины выбралась его жена – миниатюрная женщина в светлом пальто и аккуратной фетровой шляпке. Мужчина что-то сказал ей тихо, она бросила короткий взгляд на припаркованные автомобили, слегка кивнула в сторону церкви. Придерживая жену за талию, он повел ее к входу, стараясь не обращать внимания на пристальные взгляды. Потянул ручку двери – заперто. Дернул сильнее – без толку. Несколько секунд пара растерянно стояла перед закрытой дверью, не зная, что делать дальше. Мужчина обернулся на припаркованные машины, словно ища подсказку. Прежде чем он успел что-то предпринять, дверь неожиданно открылась изнутри. На пороге появились Пулвер и Стоун, жестом приглашая супругов войти в церковь.

Словно по команде, захлопали дверцы, помощники шерифа и приезжие парочки выбрались из автомобилей и двинулись к открытой двери церкви – помощники уверенно, не оглядываясь по сторонам, парочки робко, держась друг за друга.

Внезапно от дома Фоуксов задним ходом выехал большой желтый фургон Перли. Развернулся, проехал сотню ярдов[6] по дороге, снова сдал назад, подкатив к боковому входу в церковь. Из кабины вышел Гор, обошел фургон и забрался в кузов.

– Жутковато как-то, – сказала Мими, – под одну крышу с такими типами лезть.

– При такой толпе чужаков – что они смогут сделать? – спросил Джон.

Они не спеша выбрались из своего пикапа и пошли по дорожке следом за остальными. Перед ними шла тучная женщина, раскачиваясь из стороны в сторону, словно заводная игрушка. Она уронила еще дымящуюся сигарету, и Джон по привычке наступил на нее, чтобы затушить. Женщина достала из сумочки другую, а ее муж – чуть менее грузный – остановился и попытался зажечь спичку, прикрывая ее ладонью. Джон и Мими обогнали их, пока те пыхтели с сигаретой.

– Зря мы приехали, Билли. По-моему, зря, – сказала женщина.

– А что делать-то? – ответил мужчина. – Агентства нам уже отказали, верно?

Взяв Джона под руку, Мими прошептала:

– Ему не понравится, что мы пришли.

– Я уже совсем не пойму, что к чему, – сказал Джон. – Может, он и рассчитывал, что мы явимся.

Сразу за широкими дверями церкви, в холле, за столом, словно распорядители на благотворительном ужине, сидели Пулвер и Стоун. Они спрашивали у входящих имена, отмечали пары в списке и затем пропускали дальше. Джон и Мими прошли, не останавливаясь, пересекли вестибюль и направились к распашным дверям в главный зал. Том Пулвер проводил их взглядом, но не сказал ни слова.

Никто не встречал людей, не играл орган. Лишь поскрипывание