Читать книгу - "Аукционист - Джоан Сэмсон"

– Тебя это, поди, потрясло, Мик?.

Когсвелл сунул свободную руку в карман и прислонился к кабине грузовика.

– Ты тут ни при чем, Микки, – сказала Мими. – Дело в аукционе и в том, что он там наговорил.

Когсвелл повернулся к ней.

– Он велел передать, – затараторил он, вытаскивая из кармана пачку денег, – чтобы вы убирались с земли. Триста – мало, знаю, но хватит, чтобы пожитки в грузовик сложить и уехать.

Джон посмотрел на пруд поверх плеча Когсвелла. Потом сплюнул.

– Ладно, Микки, – произнес он, но злости в голосе уже не было. – У тебя своя семья, о ней и думай.

– Джон, – тихо сказала Мими.

Он резко развернулся, но она, не обращая внимания на ярость в его зеленых глазах, продолжила:

– Если бы мы могли уехать…

– Пора, Джон. Он держит тебя на прицеле.

– А сам-то не собираешься драпать?

– Уже почти решился, – ответил Когсвелл. – Он на это и рассчитывает. Сначала тебя выживет, потом за нас примется.

– Убери деньги. Я никуда не сдвинусь.

Он развернулся и зашагал к дому. Когсвелл двинулся следом.

– Дурак ты, Джон, – сказал он. – Всегда был упрям, как черт, – скорее башку себе расшибешь, чем на полшага отступишь.

Джон остановился и обернулся. Щеки его пылали.

– Ты добрый человек, Микки. – Он поглядел на соседа в упор. – Твою помощь я не забуду. Но я остаюсь.

Когсвелл протянул пачку купюр.

– Хватит на корову.

Джон посмотрел на деньги. Мими затаила дыхание.

– Моя земля пока еще может нас прокормить, – сказал он и медленно пошел в дом.

Мими заметила, как сильно переменился муж в последнее время: сгорбился от забот и переживаний, будто нес на себе огромный груз.

Она повернулась к Когсвеллу, не сводя глаз с пачки купюр в его руке – ее желание было почти осязаемым. Мик развернулся к ней.

– Ты хорошая женщина, Мими, – сказал он. – Не теряешь головы. Помоги и ему одуматься.

Он сунул деньги ей в руку, и ее обдало густым запахом перегара.

Мими сжала в ладони купюры – еще теплые от его руки – и почувствовала, как ее захлестнула волна облегчения. Ей вдруг захотелось просто обнять соседа. Она посмотрела ему в глаза. Ослабев от благодарности и той человеческой теплоты, что исходила от него, она прошептала:

– Мне так жаль ее, Микки.

Он заметил, что в глазах ее заблестели слезы, и резко отвернулся. Обогнув грузовик, забрался в кабину, рывком завел двигатель. Но тут же вышел и медленно подошел к ней снова.

– Мими, – сказал он, покачивая головой, – если он не одумается, приводи его во вторник, в три, на аукцион.

Мик провел рукой по лицу и на миг застыл, будто забыв, где находится.

– О господи, – пробормотал он.

Затем выпрямился и пристально посмотрел ей в глаза.

– Только не вздумай рассказывать, откуда узнала.

Он вновь забрался в грузовик и поехал вверх по дороге на Констанс-Хилл. Мими смотрела ему вслед. Сквозь мутное заднее стекло кабины она видела, как он, запрокинув голову, жадно глотнул из фляжки. Грузовик, покачиваясь, полз по разбитой дороге и вскоре пропал из виду.

Хильди потянулась к деньгам в руке матери, подпрыгивая, чтобы разглядеть их. Мими подняла пачку повыше и, не сходя с места, дважды пересчитала: пятнадцать купюр по двадцать долларов. Затем повернулась к дому – и увидела Джона.

Он стоял в дверях, ожидая ее.

– Отдай, – глухо сказал он.

Его лицо, бледное, изрезанное глубокими морщинами, казалось высеченным из камня.

Мими протянула ему пачку, и в тот миг, когда ее пальцы коснулись его холодной ладони, страх, смешанный с отчаянным порывом, пробежал по ее телу, от кончиков пальцев до самого сердца. Джон, не медля, развернулся – и так стремительно, что она едва успела осознать, пересек кухню. Он приподнял крышку раскаленной плиты и швырнул деньги в огонь.

Мими, повинуясь инстинкту, рванулась к печке. Джон схватил ее. Одной рукой вцепился в волосы, другой – сжал запястье до боли. Она вскрикнула, он яростно встряхнул ее, заставив замолчать.

Мир закружился у нее перед глазами – знакомые стопки тарелок на полке над раковиной, деревянная скамья и стол, испуганное лицо Хильди у двери. Она закричала, из последних сил потянувшись к печке. Краем сознания Мими заметила, что Ма, опираясь на костыли, доковыляла до двери. Хильди всхлипывала, уткнувшись лицом в складки халата бабушки.

– Деньги, Ма! – прокричала Мими. – Спаси деньги!

Джон с силой отшвырнул ее. Падая, она продолжала тянуться к плите, ее голова ударилась о железный край печки – глухой стук эхом отдался в ушах, заглушив боль. Джон с грохотом хлопнул дверью так, что содрогнулась вся кухня.

Мими, пошатываясь, с трудом поднялась на ноги и распахнула дверцу печки. Ее обдало горячим дымом. Сквозь пелену она разглядела тлеющие красные угли и одинокий язык пламени, жадно пожиравший остатки купюр.

Мими, обессилев, рухнула на край скамьи, уткнувшись лицом в ладони, и разрыдалась. Она не слышала стука костылей Ма, но вдруг почувствовала, как узловатые пальцы старушки коснулись ее волос.

– Ну, Мириам, будет, – тихо сказала Ма. – Не надо так убиваться. Ребенка испугаешь.

Мими подняла заплаканное лицо. По другую сторону стола сидела и тихонько всхлипывала Хильди. Мими протянула к ней руки, девочка залезла на колени матери, прижалась и тоже расплакалась.

– То, что он так поступил, не значит, что он тебя не любит. – Ма погладила Мими по волосам.

– Ма… – выдохнула Мими. – Он совсем рехнулся, как Агнес. Он только что сжег триста долларов!

Ма замерла, ее рука дрогнула. Она убрала руку с плеча Мими и вцепилась в край стола.

– Триста долларов, – эхом повторила она.

– Ты же видишь сама, – продолжила Мими. – Сидит целыми днями, как истукан. Только и делает, что рычит да злится. На себя не похож. А вчерашний аукцион его вообще доконал.

– Та-ак… – протянула Ма.

Она с трудом доковыляла до своего кресла и тяжело опустилась в него, скрипнув старыми пружинами.

– Безумия в нашей семье отродясь не водилось. Но и привычки раздавать все подряд тоже не было.

Она покачала головой. Мими и Хильди, глотая слезы, смотрели на нее с надеждой, словно ждали, что со всей своей стариковской ясностью она все разъяснит, расставит все по местам. Ма лишь вздохнула.

– Может, все обойдется. Может, просто вспышка гнева. Он просто разозлился.

– Он всегда на что-то злится, – сказала Мими.

– Мужику не стыдно вспылить, – ответила Ма. – Значит, ему не все равно. Есть в нем гордость. Пора ему встряхнуться и что-то с этим сделать.

– Ты хочешь сказать… думаешь, нам надо уезжать? – еле слышно спросила Мими.

– Нет! Я не это сказала. Я сказала: пора ему это остановить. Давно пора.

Мими снова разрыдалась.

– Это ты, Ма, спятила, – прошептала она, сжимая Хильди.

– Я тебя не держу, девочка. – Голос Ма стал холоднее. – Вижу, как тебя колотит, вся на нервах. Иди, коли невмоготу.

– Ох, Ма… – только и вымолвила Мими, отвернувшись к плите, покачивая Хильди на руках.

– Только ружье мне оставь. – Взгляд Ма сверкнул из-под седых прядей, упавших на лицо. – Эта земля –