Читать книгу - "Аукционист - Джоан Сэмсон"

хлопнуть Джона по заду и гаркнуть: «А ну марш отсюда!», как какому-нибудь теленку.

Джон стоял у кухонного стола, наблюдая, как она взвешивает масло.

– Доктор дома?

Миссис Хастингс резко подняла голову.

– Заболели? – насторожилась она.

– Нет, – сказал Джон. – Не я.

– Дети?

– Хильди здорова.

– Тогда зачем вам доктор?

– Хотелось бы поговорить с ним об одном деле.

– Доктор не занимается эмоциональными проблемами, знаете ли. У него и так дел выше крыши. Если вам нужно поговорить, медсестра направит вас к психотерапевту в Конкорде.

Джон пожал плечами и сунул руки в карманы. Масла, заметил он, на этот раз вышло больше обычного. Он глубоко вздохнул.

– Бываете на аукционах?

– Иногда, – ответила она, повернувшись к нему. – Где они только берут все эти красивые вещи, неделя за неделей?

Она смотрела на него с недоумением. Лицо у нее было из тех, что называют характерными, – широкие скулы, острый нос, слегка рябоватая кожа.

– У таких, как я, – немного помолчав, ответил Джон.

– Вот как? – Ее пышная грудь затряслась от смеха. – Это очень щедро с вашей стороны. Я бы, например, ни за что не стала расставаться со своей мебелью.

– Да, – медленно сказал Джон. – Вы бы не стали.

Она насторожилась, чуть приподняв подбородок, улыбка сползла с ее лица.

– Так зачем же вы это делаете? – спросила она почти сердито.

Джон покраснел от смущения и не сдвинулся с места. Уйти он не мог, она еще с ним не расплатилась. Все знали, что миссис Хастингс терпеть не могла Харлоу, жителей Харлоу и вообще все, что связано с деревенской жизнью. Миссис Хастингс и Харлоу, по правде говоря, терпели друг друга только ради доктора. Очевидно, аукционист казался ей куда респектабельнее, чем человек, у которого она покупала масло. А если так… Возможно, и доктор думал так же.

– Ну так зачем же вы это делаете?

В ее черных глазах читалось презрение. Она потянулась к столу, взяла недопитый бокал и сделала глоток.

Джон попятился, не сводя с нее глаз. Потом протянул мозолистую руку за деньгами, которые она приготовила. Она швырнула купюры и мелочь на дальний край стола – доставай сам.

– Никогда не пойму вас, местных, – бросила она.

Джон попытался сгрести мелочь с края стола, но три монеты по десять центов застряли у хромированной окантовки.

Миссис Хастингс опять пригубила вино, элегантно держа бокал. Она надменно наблюдала, как Джон неловко шарит пальцами по столу, пытаясь поддеть монеты.

Джон вышел на крыльцо, сделал несколько шагов по дорожке – дверь за его спиной захлопнулась так, что весь дом содрогнулся. Он замер, на миг охваченный желанием вернуться и высказать этой дамочке все, что он о ней думает. Но он быстро взял себя в руки, подошел к грузовику и забрался в кабину. Деньги за масло – единственное, что у них сейчас было.

Лето было в самом разгаре. Короеды прокладывали новые ходы в стволах и ветках яблонь; отъевшиеся за сезон сурки и еноты по вечерам спускались с дальних полей к огороду. Жуки превращали листья на помидорных кустах в кружево, несмотря на еженедельную обработку, а заросли золотистых лютиков облюбовали засеянное новой травой пастбище. Джон и Мими принимали все эти летние явления спокойно и мудро. Они знали: все равно будет достаточно сена коровам, а яблок, кукурузы и помидоров – людям.

Так же смиренно они принимали и еженедельные визиты по четвергам. Ма поначалу нервничала, даже закатила истерику, когда Мими взялась помогать Когсвеллу с Маджеттом выносить пианино. Когда же дело дошло до ковра из гостиной и парадной посуды, которую Мими бережно упаковала, старуха уже не протестовала.

Джон позволял Мими самой решать, что отдавать, но прилагал все усилия, чтобы домашние не вспоминали о том, чего больше нет. По четвергам и пятницам он до темноты пропадал в полях, трудился до изнеможения, пока буквально не падал от усталости.

В один из таких четвергов Когсвелл не сразу уселся за руль, а задержался, чтобы поговорить с Мими.

– Слушай, – сказал он, слегка покачиваясь, и от него повеяло густым запахом перегара. – Агнес просила передать, что была бы чертовски рада, если ты с Хильди надумаешь заглянуть. Малина сейчас как раз поспела, там, за черничным полем. Она сама ни разу не ходила в этом году. Говорит, ей теперь как-то не по себе – кругом леса, глушь…

Микки пристально посмотрел на Мими, потом взгляд его поплыл куда-то дальше, в сторону пруда, и он начал слегка крениться на бок. Только и успел схватиться за зеркало грузовика, чтобы не упасть.

– Ох, Мими, – пробормотал он, – мне самому как-то неспокойно… она там с детьми одна…

Мими скрестила руки на груди поверх джинсовой рубашки. Маджетт лениво привалился к капоту и не сводил с нее глаз.

– Я не то чтобы заставляю или еще что, – продолжал Когсвелл. – Просто вы всегда приходили. А Агнес вся на нервах из-за Эмили. Они ведь вместе учились, с первого класса…

– Как Эмили? – тихо спросила Мими, мельком взглянув на Маджетта и тут же отвернувшись от его тяжелого, враждебного взгляда.

– Парализована, – ответил Когсвелл, рассеянно клацая кнопкой дверного замка. – Она в больнице надолго… может, и насовсем.

Он внимательно посмотрел на Мими.

– Когда с женщиной такое, – тихо сказал он, – мужику только и остается, что стоять и смотреть.

Он забрался в кабину. Маджетт быстро обогнул грузовик спереди и уселся рядом.

Мими оперлась рукой о край опущенного стекла.

– Осторожней за рулем, Мик. Кажется, ты немного выпил.

Когсвелл наклонился к ней.

– Они растаскивают у Кэрролла все подчистую, словно все там совсем бесхозное.

Утром Мими съездила в город: отвезла масло, заскочила к Линденам. После обеда Джон с Хильди отправились в сад, а Мими осталась дома и, вооружившись отверткой и дрелью, принялась за двери. Когда Джон заглянул посмотреть, чем она занята, на двух из пяти дверей уже красовались задвижки, а Мими сосредоточенно возилась с третьей.

– Замки только друзей и отпугивают, – заметил он.

Мими вздрогнула и с грохотом выронила из рук отвертку со скобой.

– Где Хильди?

– В саду, где ей еще быть.

Мими вскочила и бросилась к двери. Джон последовал за ней. Они замерли у задней двери, глядя на сад через ручей, через узкий мостик. Там, среди грядок, сверкала на солнце светлая макушка Хильди. Джон коснулся коротких волос Мими, тонкая прядка обвилась вокруг его пальца.

– Хотелось бы обойтись без всего этого, – тихо сказала она.

– С оружием их встречать надо. За рабов нас держат.

– Джон, – остановила его Мими.

– Тебе легко говорить, – буркнул он. – Ты не мужчина.

Когда же Мими ушла за ребенком, Джон прошелся по дому, осмотрел ее работу, подкрутил, подтянул винтики. Он подумал, что на это ушли все деньги за масло, а может, и больше. Потом, аккуратно и методично, поставил оставшиеся два замка – на амбар и на дверь в погреб.

Сначала они отдали сервант, все равно он стоял пустой. Потом – свой комод,