Читать книгу - "Аукционист - Джоан Сэмсон"

Ковыляя, старушка вернулась к своему дивану и устроилась поудобнее, подложив под поясницу подушку и подняв больную ногу на табурет.

– …насколько я помню, это был свадебный подарок твоей матери.

Мими кивнула.

– Ты была такая красавица, – сказала Ма. – Вот она и подарила тебе туалетный столик. Здесь не лучшее место для такой, как ты….

– Вовсе нет, – сердито бросила Мими.

Она встала и подошла к окну. За стеклом раскинулась зеленая лужайка, в саду уже пестрели желтые бархатцы и циннии, за полоской поля, где когда-то паслись рабочие лошади, блестел под летним солнцем пруд.

– У мамы никогда не было ни капли здравого смысла.

– Перли так бы не поступил, девочка, если б ты ему намекнула, – убеждала Ма.

– Все он знал! – почти выкрикнула Мими дрогнувшим голосом. – Знал! Джон ему сказал. Я сказала. Вот увидите, он не отстанет.

Она рванула к двери, но тут же вернулась и выпалила:

– С такими, как он, только так: сдавайся или беги! От него можно только сбежать, Ма.

Мими бросилась по дорожке в сад, к Джону. Тот выпрямился, крепко сжимая мотыгу обеими руками. Он смотрел на нее и думал: вот бы схватить ее и потрясти хорошенько, чтобы вся строптивость осыпалась, как шелуха. Когда она подошла ближе, нежно погладила по волосам Хильди и с опаской посмотрела на него, своего мужа, он снова вонзил мотыгу в землю. Он хотел обнять ее – чтобы утешить и ее, и себя, – но вдруг это показалось ему невозможным.

Оставшись в доме одна, Ма вздохнула.

– Эта дурь у нее точно от матери.

Она откинулась на спинку дивана и попыталась захватить последние минуты сериала. Ма пропустила эпизод, в котором доктор сообщал Анджеле, что у Дирка лейкемия, и теперь на экране Анджела в отчаянии закатывала глаза, яростно комкала платок и выкрикивала сквозь слезы:

– Нет! О нет, нет, нет!

– Откажешься – хуже будет, – сказала Мими, с грохотом отодвигая стул и направляясь к раковине.

– Если бы я всю жизнь делала, что мне велят, меня бы сейчас тут не было – и тебя тоже, – ответила Ма. – Никто не заставит меня отдать то, что мне дорого.

– Он не просит, Ма. Он требует.

– Он просто делает свою работу. Спросить – не грех, а вот отвечать или нет – твое дело. Будь ты настоящей Мур, не спешила бы так раздавать добро.

– Я Мур не меньше вашего, – огрызнулась Мими. – Это вы за него горой, а каков он есть – не хотите видеть.

Всю неделю женщины препирались, а Джон сидел в углу, порой в отчаянии хватаясь за голову. Когда сил терпеть больше не оставалось, он срывался на крик, и тогда они обиженно замолкали.

Ночью, когда они остались вдвоем в постели, он притянул к себе Мими.

– Что между вами произошло?

– Дело не в столике, Джонни, – вздохнула Мими. – И не в том, что он его забрал. Дело в том, кто он есть. Теперь это ясно как божий день.

– Тогда скажем ему «нет», – предложил Джон. – Вместе скажем. Без скандалов. «Нет» – и точка.

– Не выйдет, Джонни, – прошептала Мими. – Нельзя просто взять и сказать ему «нет». Он сживет нас со свету.

– Я могу сказать ему все что угодно.

– Джонни, отдай ему что-нибудь. Ради меня. Дай что-нибудь, чтобы он отвязался. Не может же это длиться вечно.

– Странно, как все изменилось, – пробормотал Джон. – Даже с Хильди ведет себя по-другому. Ненавижу, когда он ее подкидывает.

– Дай ему что-нибудь, Джон. Запасную кровать из детской. Обещай мне! Будем давать какую-нибудь мелочь каждую неделю – лишь бы отстал. Обещай же.

Джон не стал ничего обещать. Он потянулся к жене, и, когда она отчаянно прижалась к нему, уткнувшись лицом ему в шею, желание вспыхнуло в нем с неожиданной силой. Однако ясности это не принесло.

В четверг Джон заглянул в кладовую за кухней, удостоверился, что старый дробовик, винтовка калибра тридцать ноль шесть и квадратная стальная коробка с патронами лежат, как обычно, на самом виду на верхней полке. Джон не стал их трогать. Припорошенные пылью, они смотрелись так же привычно и естественно, как большие стеклянные банки с мукой, сахаром, кукурузной крупой и сухими бобами. Джон закрыл кладовую и поднялся наверх. В дверях комнаты Хильди он задержался, разглядывая вторую кровать. Вполне обычная, но довольно милая кровать из кленового дерева – точь-в-точь как та, на которой спала Хильди. Обе кровати когда-то принадлежали его родителям, может, на одной из них его и зачали.

Затем он пошел в амбар, завел трактор и выехал в поле. Кукурузные ряды тянулись до самого горизонта, а солнце, поднимаясь выше, жгло все беспощаднее. Он методично объезжал междурядья, снова и снова, пока рубашка не прилипла к спине, а пот не начал заливать глаза. Однако ни монотонный гул двигателя, ни бесконечные круги по полю не помогли ему найти решение.

Вдруг он заметил Хильди – она выскочила из дома, стремительно пробежала по тропинке к дороге и остановилась, всматриваясь вдаль.

Джон ожидал увидеть ярко-желтый грузовик, но со склона холма, поднимая облако пыли, во двор вкатился потрепанный пикап Когсвелла. Джон быстрыми шагами пересек поле и подошел к Хильди. Когсвелл вылез из кабины и остановился напротив Джона – молча, без тени улыбки.

С пассажирского места вывалился Рэд Маджетт и присоединился к ним. На поясе Рэда снова болтался пистолет.

Никто не успел сказать ни слова, как открылась входная дверь – на пороге стояла Ма. Опираясь на трости обеими руками, она начала с трудом спускаться по неровным каменным ступеням.

– На этот раз ты от меня не уйдешь, Микки Когсвелл! – прокричала она.

Когсвелл и Джон бросились к Ма, подхватили ее под руки и бережно проводили до садового кресла, одиноко стоявшего посреди лужайки. Хильди захлопала в ладоши от радости – бабушка впервые за долгое время вышла из дома. Мими появилась в дверях кухни, вытирая руки о фартук, и не спеша подошла к мужу.

– Ну что, Микки, – сказала Ма, указывая тростью на землю перед собой. – Присаживайся-ка прямо здесь. Нам с тобой есть о чем поговорить.

Когсвелл немного помедлил, бросил неуверенный взгляд на Маджетта, потом улыбнулся старушке и сел по-турецки на траву у ее ног.

– И ты, Рэд, – обратилась она к Маджетту, – тоже садись. Нервы мне треплешь, все крутишься-вертишься. Такой же егоза, как и в восемь лет.

Маджетт издал короткий смешок и опустился на корточки. Невысокий, жилистый, он не мигая смотрел на старуху своими черными глазами.

– Ну рассказывай, Микки, что ты тут делаешь? – спросила Ма.

– Собираю вещи на аукцион, мэм.

Она покачала головой.

– Вечно ты во что-нибудь вляпываешься, Микки. Все жду, когда ты наконец возьмешься за ум. Ведь тебя все любят. Зачем ты все время лезешь во всякие глупости?

– Жена мне то же самое твердит, – сказал Микки. – Видно, родился я под несчастливой звездой.

– А что,