Читать книгу - "Черные легенды - Наталья Волочаевская"

class="p1">– Мертвым открыто немногое, – Раду был честен, – но все же больше, чем нам, неумершим. И потому я спрошу: что ты знаешь о Гансе с крысиной, костлявою дудкой?

Богдан засмеялся – скрипучим, отравленным смехом.

– Он снится мне, дед. В этих тусклых безудержных снах – его страшная дудка ведет за собой. Я кричу, исторгая соленую кровь изо рта. И иду, и иду за проклятою дудкой. А за мной, будто хвост, простирается голод. Так должно, я знаю. В том сне я безвластен. Железная, смертная дудка гудит… Если б мог я не слышать! Я впился бы в этого Ганса, подобно осе. И сожрал – когда б нас было множество.

Выслушав это, Раду тотчас прервал свой мятущийся сон. И, вполне пробудившись, задумал дождаться того несчастливого, страшного дня, когда силой текучей войны, лихоманки и прочих деяний появится множество умерших, малая часть из которых родится в нахцереры. При должной оплошности – если таких не отпеть и не вымучить саваном. Что ж, встанет гремучий нахцерер и, воя, пойдет по дрожащей и черной земле, чтоб найти свой утерянный саван. И голод, как лед, застревая в груди, поведет такового нахцерера к Гансу. Стоит помнить, что вложенной в ухо монетой нахцерер лишается слуха, и дудка не властна над ним.

То подумалось Раду.

…Да то и содеялось.

Август – золотень. Пышно вздыхает земля, тяжелеют плодами деревья. Ветер тепл, но речная вода забирает осенней прохладой. Дни с сентябрьской, винной кислинкой… В те долгие дни на мадьярских раскинутых землях всходило дурное.

Султан Сулейман, гордый сын скоротечного злого Селима, вознамерился твердо, подобно скале, утвердить свою власть над мадьярским престолом. Итак, в спелый, вызревший август, раздутое войско султана погибельно шло по мадьярской земле. К столице ее, сердцевине, – роскошнейшей Буде. А надобно знать, что к искомому времени силы венгерские были малы, и султан смог сломить их с отчаянной легкостью. В тихой, выцветшей, ровной долине случилось: сошлись, точно два оголенных клинка, превосходное войско султанское и мадьярское слабое войско. И бились, пока полыхало на небе густое и желтое солнце. А к исходу того миновавшего дня, в черном пушечном дыме, все кончилось. Ярый султан победил. Его хищный клинок отделил королевскую голову от благородного тела. Королевское войско бежало. Кровь тяжко стремилась в Дунай, преисполнившись ею, он сделался красен.

То было.

И вот, в жирной, жадной, насыщенной смертью земле – проросли, как железные зерна, нахцереры. Их случилось в избытке тем ровным сверкающим августом. Страшно пылала гроза, невозможные молнии били, как плети, с небес. Под дождем восставали нахцереры. Каждый из них, пробужденный грозою над полем, имел при себе, как извечную метку, паленый отчаянный голод. Каждый слепо и слабо стоял на ногах. Вот оно, омертвевшее темное воинство! Сам король, гордый Лайош, был там, с головою под мышкой, ногами месил равнодушную грязь. Ведь известно, что каждый еще не отпетый покойник, при должной оплошности – станет нахцерером. То вышло в гремучую, злую седмицу, в бескрайних полях близ Дуная.

Той ровной седмицей – скрипучий, бормочущий табор тащился кибитками по изможденному полю. И видел костлявых и ломких нахцереров, скупо терзавшихся голодом. Бледно шатаясь по полю, они волочились за табором. Слабые, будто вода. Устрашившись, цыгане толкали их палками. Так продолжалось, пока в спелых, ягодных юбках цыганки не вышли на поле. У каждой в играющих пальцах скакали монеты.

Цыганки запели. Их песня вставала стеной, точно град, колотилась о землю. Так, с песней, подобной большому щиту, они вскользь приближались к нахцерерам. О, летние силы! Что может цыганская смуглая ловкость? Премногое. Вот – застучали, завыли монеты. И каждая – вложена в ухо нахцереру, злое, тугое, оглохшее…

Так было должно.

Смеясь, танцевали цыганки. Плясали упругие

груди. Мелькали платки. И одна из цыганок (ее звали Айшей) сказала:

– Что ж, мы сотворили искомое, а что же теперь приключится?

Сорочье мела рукавом.

И ответил ей Раду:

– Узнаешь. Всему свое верное время.

А время больное его – приближалось к закату. Дни сделались быстрыми, каждый из них помещался от вдоха до выдоха. Ночи слились воедино. Усталое, серое время. В одном из пустых, опрокинутых снов – он опять видел Ганса. С изменчивой дудкой – тот шел по воде, не касаясь ее, в красных, бойких своих башмаках. А потом обернулся. И острые зубы его загремели от страха.

Как туча, сгущались нахцереры…

Так и случилось, тем августом, чьи изумленные сны столь открыты и праведны. Летней цыганской дорогой.

Безглавый король закричал. Меч его, точно смертная молния, прянул. По слову его восставали нахцереры, шли, выдвигая собою грозу, и за каждым, как чахлая тень, возрастал ослепительный голод.

Ганс учувствовал их. И спешил, отдаляясь, по древней крысиной привычке. Вслед ему, как веревка, тянулись нахцереры. Явно стихала гроза. Гром бродил над остывшей землей, гром запутался в воздухе. Тонко, как нож, под железной грозой наступали нахцереры. Жадные их голоса иссякали по капле. И вот – прекратились совсем.

Ганс был пойман. Свирепая дудка его замолчала. Нелепые тени сошлись. Точно камни, упали нахцереры.

Ганс закричал. И кричал, пока черные рты их терзали его. Весь огромный пылающий август. Все лето цыганское.

Видевши это, сказал тогда Раду:

– Вот враг мой закончился. Ныне врагов не имею.

А большего он не сказал. Лишь поднял с земли старую бледную дудку. Она была малой, как кость. И несла в себе множество звуков. И долго играла она.

А вокруг – танцевали безудержно крысы.

Глоссарий

Maxima, longa, brevis, semibrevis, minima, semiminima, fusa, semifusa – названия глав повести представляют собой средневековые названия нот.

Битва при Мохаче – сражение между Венгрией и Османской империей 29 августа 1526 года, в ходе которого венгры потерпели сокрушительное поражение, из-за чего Венгрия на полторы сотни лет стала частью Османской империи.

Богдан III – правитель Молдавии в 1504–1517 годах. Сын Штефана Великого и Марии Войкицы. Имел прозвище Кривой из-за отсутствовавшего левого глаза. Безуспешно пытался добиться брака с польской принцессой Елизаветой, но трижды получал отказ от ее отца и братьев, из-за чего начал войну с Польшей, в которой неизменно проигрывал. Пытался отражать набеги татар, разорявших Молдавию. Видя, что одержать верх над татарами не удастся, стал вассалом турецкого султана Селима I в обмен на защиту своей страны от татар.

Влад Дракула – правил Валахией (современная Румыния) во второй половине XV века, воевал с Османской империей за независимость своего государства. Был брошен в тюрьму венгерским королем Матьяшем