Читать книгу - "Терранавты. Роман о разумных осьминогах - Октавия Колотилина"

и безобидным. Не раз угрожали его жизни. Он же всю дорогу имел при себе смертельное оружие и мог запросто убить своих мучителей. Но не делал этого и применил оружие в ситуации, которую иначе было не разрешить. Поймите – у этих существ мозги другие. Нам сложно представить, как осьминоги думают. И что сотворят в случае, если зажать их в угол.

Пегги Райд вскинула голову:

– Таким образом, вы произвели удар, чтобы проверить активность их защиты? И это привело к вопиющему нарушению международных соглашений. Я сообщу командованию, вашему правительству будет направлена нота протеста.

– Обращаю ваше внимание, – адмирал Панюшкин воздел палец, – в районе, откуда следовал дрон, нет русских боевых кораблей. Зато находится эскадра ВМФ США. А гравилучи, как известно по письму осьминогов, посылают заряд к любому из человеческих городов. И куда прилетит в следующий раз…

– В следующий раз?! – взвилась Пегги Райд. – Вы собираетесь выпустить ещё один дрон? Несмотря на то, что он может взорваться, например, возле вашего Владивостока? Как это называется – русская рулетка?!

Алексей Васильевич подмигнул:

– Адмирал, вам не кажется, что не стоит поднимать панику из-за взрыва мины, дрейфующей со времён войны?

– Мины?!

– Мины. Взрыва, который не должен повториться.

– Окей, я вас понимаю, – видимо, Пегги Райд немного успокоилась. – Взрыв не повторится, так ведь?

– Мы не допустим.

– В таком случае, считаю преждевременным разглашать данный инцидент.

– Мудрое решение.

Когда голоэкран погас, Алексей Васильевич крякнул и залихватски поправил усы.

* * *

Тесная каюта без окон была глубоко в трюме, от грохота машин не уснёшь. Но больше доставала качка – переносить её без лекарств и без возможности подняться на палубу оказалось тем ещё квестом.

Мира напоминала себе глубоко дышать, пила воду. Через два дня организм кое-как привык, и хотя стакан по-прежнему метался с одного края тумбочки на другой, желудку было наплевать. Она старалась не думать о Винче, об отце и прочем. Зачем её вообще вытащили из ледяной воды? Мучайся теперь неизвестностью.

Вошёл вестовой Макс, на нём всегда была безукоризненно белая роба с синим матросским воротником. Важно задрав подбородок, сообщил:

– Адмирал вызывает.

Мира вскочила. С ней за последние дни говорили офицеры, капитан, судовой врач – но чтобы сам Панюшкин?!

Пока поднималась по бесконечным трапам, запыхалась. Адмиральский салон был на верхней палубе, здесь слышался только шум волн. Просторный, отделанный красным деревом, с хрустальной люстрой – салон производил впечатление дворца, глаза сами отмечали лучшие ракурсы для селфи. Только угол картины с парусниками скотчем перемотан, во дворцах так не делают.

Панюшкин, одетый в чёрный китель, с прищуром глянул на Миру, спросил:

– Отогрелась в трюмах? Перед тем как с борта сигать, ты сказала: «Я за живую Землю». Поясни.

Мира сжала кулаки. Опять будут смеяться над «русалкой» и называть «перебежчицей на дно». Расправив спину, выпалила:

– Я на биологии делала доклад об истории рыбного промысла. При ловле тралом или ярусом сорок процентов приходится на прилов – те виды, которые оказались в сетях не по плану. Большей частью это акулы, киты и дельфины. Они запутываются и гибнут, рыбаки выбрасывают. Крупных хищников в океане становилось всё меньше. К чему это привело? Мы подобное проходили на суше: как только исчезают волки, олени начинают болеть и массово погибать. То же самое произошло и в океане: почти не стало косаток, дельфинов, акул. Больную и слабую рыбу некому было есть, она заражала остальную. Да ещё и аквакультура внесла свой вклад – на фермах использовали антибиотики, чтобы подавить эпидемии в перенаселённых садках. Рыбы оттуда попадали в дикую природу и несли сородичам новые жестокие вирусы.

Переведя дух, Мира с сожалением отметила:

– К двадцать пятому году в Мировом океане на три килограмма рыбы приходилось кило мусора, в основном – пластика, который распадался на микропластик. Морские жители отравлялись им, путая с планктоном. От нефти и удобрений погибали водные биоценозы, всё больше размножались бурые водоросли. Когда водоросли отмирают, выделяется углекислый газ, опять же отрава. А тут ещё внезапные скачки температуры из-за глобального изменения климата. Представьте: вода становится теплее, стая тунца плывёт на Север. Внезапно вклинивается «язык» холодного течения, отсекает пути отступления и охлаждает воду. В результате вся стая гибнет.

Всё это привело к резкому снижению численности морских обитателей. Рыбные концерны же не желали терять выручку, покупали учёных и чиновников. Упали уловы? Не беда, применим новую технику, добьём план. Да и человечество росло, все хотели есть, морепродукты брали, не считаясь с ценой. А где сверхприбыли – никакие ограничения не работают.

Водные ресурсы таяли, Земля приблизилась к точке невозврата. Большинство промысловых видов исчезли бы совсем, если бы не случился Инцидент Один. Когда на пять лет весь мир отказался от тралов и ставных сетей, начали потихоньку расти популяции дельфинов и акул. Трески, минтая становится больше, я видела стаи на глубине – при том, что этих рыб пять лет назад перестали ловить из-за малочисленности. Дайте океану время, и он снова сможет кормить нас.

Но сейчас окажется: бояться нечего. Голодные люди кинутся хватать всё, что плавает. Накопленные горы отходов снова отправятся по рекам к Большим мусорным пятнам. Мы убьём океан, а вместе с ним – Землю. Ведь без живого океана атмосфера будет, как на Венере.

Когда-то люди решили, что улетят от всех проблем на другие планеты. А сами даже до Луны добраться не смогли, космические излучения губительны для человека.

Вздохнув, она спросила:

– Вы думаете – надо только осьминогов спасать? Мы все над пропастью.

Панюшкин теребил ус, глядя в пол. Кивнул:

– Да, есть проблемы. Буровой говорил – ты в МГУ собралась поступать? Иди, поступишь. Школу пропускаешь, нехорошо это, конечно. Ну, дай бог, учения отменят, пораньше во Владивосток пойдём.

– Мне нельзя во Владивосток! – спохватилась Мира. – У меня тётка на дне, лекарства уже кончились, надо доставать её!

Адмирал мотнул головой.

– Извини, помочь не могу. Объявили местный мораторий на все спускаемые аппараты.

– Я без аппарата спущусь, Касторкина мне только верните.

– Сама пойдёшь? – Панюшкин посмотрел искоса. – Одна, что ли?

Он прошёлся вдоль стола, взял с него наушник, нацепил. Бросил, глядя на картину:

– Мелкий, ты здесь? Знаю, что здесь, вылезай.

Среди парусников проступил силуэт осьминога.

– Винч!

Мира бросилась к нему, подхватила на руки, прижалась щекой. Он не протестовал, тихонько гладил по виску, щёлкая:

– Мира, я так боялся за тебя! Припас вот, ты же это любишь?

Одно из щупалец сунуло под нос маленькую шоколадку «Алёнка» в размокшей упаковке.

Мира засмеялась, брызнули слёзы. Любопытные руки осьминога тут же потянулись