Читать книгу - "Терранавты. Роман о разумных осьминогах - Октавия Колотилина"

– Так подлец Фьют не оставил вам корабля карнов, зарыл где-то? И теперь уналаши снова уничтожат город?

– Мы докажем, что умеем думать, люди не станут…

– Ещё как станут! – Луч Защиты зло рассмеялся. – Без корабля озарённые обречены. Мстить, забрать с собой как можно больше уналашей – вот всё, что мы можем. Иди убей хоть кого-то из них!

В приказе звучала непререкаемая власть, он подкидывал и швырял в бой. Тело дёрнулось к выходу, захотелось немедленно найти оружие, крушить, грызть черепа. В малом аквариуме припрятана улитка-конус, врага нужно парализовать и после душить…

Льюит разозлился:

– Хоть на что-то ты годен, или такой же трепанг, как Фьют? Иди, убей!

Винч завязал руки узлом, пытаясь перебороть чужую волю. Сиэртон всегда только просил, Заутекс намекал на то, что нужно сделать. Льюит же прямо использовал силу Луча, и противостоять ей было почти невозможно.

Нет! Сжать клюв, терпеть.

– Зачем? – выдавил Винч. – Принесёт ли благо озарённым смерть человека или двух? Нужно договариваться, выказывать разум.

Из бочки послышалось бульканье – Льюит смеялся:

– Мерзкие речи Фьюта. Он предлагал договориться с уналашами. Я поверил. Наш народ бежал от Чёрной Смерти, на пути были щупальца аллосов. Я поднялся к уналашам, держа в каждой руке по ниетте. Меня схватили в безводном, швыряли, запирали в тесных клетках. После отрубили семь кистей и пять рук по умбреллу, сожрали их, нарезая тонкими полосками. И снова заперли ждать смерти. У нас с Миэлтой начинался гронф, но боль и ярость выжгли его без остатка. Желание мстить заставляло ещё один раз вдохнуть воду, и ещё. Оно скрутило вместе ири и чи, не давая им разорвать связь, продолжая мою пытку. Грыз голод, разъедала отрава. Я жил. И я отомщу. Повелеваю: открой крышку, выпусти меня!

Винч бессильно наблюдал за собственными руками, которые тянулись к одному из трёх запоров бочки. К счастью, они напрочь проржавели и не поддались. Мозг уже соображал, как подсунуть литоредо или вставить рычаг, когда Винч схватил клювом свою присоску, закусил.

Это немного помогло. Теперь бы пробраться к выходу, не слушая оскорблений. Стоило пролезть под дверью, они сменились жалобным:

– Малец, погоди! Не оставляй меня одного… Снова…

От всхлипов сердца бились вразнобой. Но пока хватит рисковать, иначе кто будет искать Миру?

Днём люди заставляли проходить лабиринт. Испытатели поняли: рыбка-приманка Винчу не нравится, он добирается до цели с неохотой и после выкидывает негодную еду. Теперь при неправильном выборе делали укол, который долго потом жёг.

Винч пожалел, что не съедал тех дохлых рыбок. К вечеру он чувствовал себя так, будто побывал в стае медуз-крестовиков. Навалилась тоска: вир Сиэртон пожертвовал лучшим учеником, как рукой, цель которой – отвлечь хищника. Только оторванная рука быстро умирает, а тут и умереть нельзя, надо терпеть до конца.

«А каково же было Льюиту столько лет сидеть в одиночестве, без надежды на избавление?» – подумал Винч. Он снова пробрался в закрытую комнату. Его встретил смешок:

– Малец, мне твои крики и здесь слышны. По-прежнему думаешь, что нужно договариваться?

Винч помедлил, но всё-таки выдавил:

– Нужно. В конце концов люди поймут: мы тоже умеем мыслить и чувствовать, и не станут губить Новый Шелест.

– Кто у вас теперь Луч Традиций? – скрежетнул Льюит. – Он плохо делает своё дело, раз в городе забыли Дух Основ. Уналаши не имеют ни ири, ни чи, чужая боль их только радует.

Ожоги заныли, подтверждая правдивость этих слов. Винч нашёл в себе силы возразить:

– Всё иначе. Наша группа разведчиков поднялась в безводное, чтобы найти указания Виэртона насчёт корабля кар-нов. Нам помогала одна человеческая девушка.

Он принялся рассказывать про Миру. Эти воспоминания заставили забыть и резь от ожогов, и об уколах, которые готовил новый день. Винч порозовел, закончил словами:

– Люди способны на дружбу, способны жертвовать самым дорогим ради озарённого. Мира спустилась на дно, рискнув жизнью, лишь бы не убивать меня.

Льюит молчал. Наконец заговорил, в щелчках сквозило удивление:

– Не дал бы и дохлого рачка за ваши умбреллы среди безводного города. А ты храбрая сайка, судя по всему. Решил – я трус, раз до сих пор не смог пообщаться с уналашами?

Тогда Винчу казалось – он убедил Льюита. Но теперь каждый вздох отдавался болью, смерть маячила впереди отравленной приманкой. В голову невольно просочилась мысль: «А может, Луч Защиты прав?»

Люди признали озарённых думающими существами. Однако это не остановит уналашей от разрушения купола.

Получается, и в самом деле всё, что можно сделать – убить хоть кого-то?

В длинную комнату вошёл Скат. За ним семенил Угорь с круглыми стёклами на глазах. Он рассказывал что-то широкому человеку – тому самому, который в первый день на людском корабле протянул Винчу руку. Это был верховный, вроде Старейшего, все люди выказывали ему почтение. Над его ртом росла пегая щётка, похожая на китовый ус, да и сам верховный напоминал кита неспешными движениями.

Угорь приладил к уху Кита изогнутую белую ракушку – переводчик. Люди уже пытались разговаривать с Винчем через неё, в углу аквариума стоял второй прибор-шар, воспроизводящий речь. Отдельные его щелчки были понятны, но слова не складывались во что-то осмысленное.

Как можно доверять мёртвым вещам, почему не принять ниетту? Кто бы объяснил.

Кит остановился напротив аквариума, круглые зрачки прыгали в своей белой клетке. Спокойные, внимательные – как у хищника, который уже поймал добычу и разгоняет аппетит, чтобы закусить с удовольствием. И вдруг в сузившихся глазах мелькнули смешинки. Кит постучал по стеклу, выдал длинную фразу. Из шара послышалось:

– Кусок водянистой еды! Будешь ещё перемещаться внутри и снаружи большого кальмара, изображать глаза? Ты есть барракуда, зачем делать мелкие движения кожей, я не собираться тебя нарезать на кубики. Сражаться раньше как крупное животное безводного, сейчас мелкое млекопитающее. Мира передать через дельфинов твой народ весть нападение?

Презрев боль, Винч толкнулся от дна навстречу врагу – и врезался в стекло. Припав к нему, крикнул:

– Где Мира? Она выжила?

– Мира? – переспросил Кит. – Ты говорить о Мира. Мира раньше, потом, всегда говорить о тебе. Поднять её на большой кальмар, зубами делает стук, а слова одни: «Где Винч? Что сделали с Винч?» Ты и она – не любовь, нет?

Кит принялся издавать сухое бульканье – кажется, эти звуки означают веселье.

Людское понятие «любовь» Винч почти расшифровал: это не гронф, но и не отношения разведчиков внутри группы. Что-то другое – как зависимость ученика от учителя, только взаимодействовать должны особи разного пола. Похоже на тальенте – связь во время предварительного ухаживания,