Читать книгу - "Молот Тельхинов - Дмитрий Александрович Емец"

и делала какие-то магические движения. Крошечный огонёк согревал ночь Стикса. Туман рвался, как мокрая вата. Сперва ничего не происходило, а потом огромные прожектора змеиных глаз сместились, заворожённые крошечным огоньком. Фиоля продолжала танец одинокой свечи. Их судёнышко задрожало. Кузя решил, что ладья разваливается, но нет – это змей поворачивал голову, повторяя движения свечи. И вместе со змеем шевелились тяжёлые, точно отлитые из металла воды реки. Страшная пасть захлопнулась. Фиоля скользнула на нос ладьи, пробежала по мощной спине Тарараха и, склонившись вперёд, коснулась ноздри змея. Огонёк свечи раздвоился в громадных глазах, и равнодушное и пустое выражение в них сменилось на осмысленное, наполненное надеждой. Ладью пронесло мимо. Видно было, как змей тяжело поворачивается ей вслед, а где-то там, уже позади, Стикс волнуется и выходит из берегов.

– Он нас не тронул! Ему и глотать нас не надо было! Просто чуть рот приоткрой – нас бы туда течением затянуло! – выдохнул Тарарах. – Как тебе это удалось?

– Я вспомнила, что Ягге рассказывала про змея Аквариуса. Огромный, как остров. Лежит на океанском дне и раз в десять лет всплывает, чтобы издать призывающий одинокий звук. И, если делаешь свечой такие движения, то он вроде бы успокаивается. Вот я и подумала, что вдруг это Аквариус! – объяснила Фиоля.

– Это не Аквариус, – возразил Кузя. – Но я, кажется, понял, кто это. Аквариус живёт в океане, а его невеста застряла в водах Стикса – они же очень плотные. Стикс погрузил её в полудремоту. Воды Стикса – мёртвые. Теперь же, кажется, невеста вновь движется в океан.

Они обернулись. Маслянистые воды Стикса тяжело раскачивались в берегах. Громадная змея шевелила хвостом, направив морду к далёкому океану. Каждое движение хвостом продвигало невесту Аквариуса хотя бы немного вперёд. Главное, чтоб огонёк свечи в её глазах не угас.

– Главное, чтобы ей хватило сил! – шепнула Фиоля Кузе. – И знаешь что… Я почувствовала… Она передала мне часть своего дыхания.

Кузя с тревогой оглянулся на Фиолю. Тарарах поднял Мракобея, который всё ещё качался и бормотал, и как следует встряхнул его.

– Где Кузня Гномов? Мы не проплыли мимо?

Мракобей ткнул рукояткой топора вправо и вперёд. В тумане Тарарах различил плоский островок с небольшим скальным возвышением. В сравнении с огромной невестой Аквариуса островок не впечатлял. Не встряхни сейчас Тарарах гнома, они непременно проскочили бы мимо.

Кинувшись на корму, Тарарах навалился на рулевое весло. Весло затрещало. Ладья тяжело повернула к берегу, и нос её заскрежетал по камням. Опасаясь, что ладью отнесёт, Фиоля спрыгнула на берег первой. За ней последовали остальные. На ладье остался только безутешный гном.

Вниз уходили ступени. Немного в стороне Фро увидела плот. Брёвна плота выглядели недавно срублеными, но были уже порядком ободраны.

Фро толкнула плот ногой и хмуро произнесла:

– Мировуд уже здесь… Интересно, как он отнесётся к тому, что я ещё жива?

Рюрик извлёк меч и, крадучись, двинулся к ступеням. Меч прекрасно чувствовал, что хозяину страшно, и сиял совсем тускло. Внезапно Тарарах с воплями кинулся к ладье, но, не добежав до Стикса, остановился и принялся орать, потрясая кулаком.

– Что такое?! – крикнула Тень.

– Ничего. Ладьи у нас больше нет.

– Как нет? – недоверчиво выдохнула Тень, вглядываясь в туман.

Остальные застыли с раскрытыми ртами.

– Гном Мракобей смылся вместе с ней. Сундуки ему покоя не давали. Видать, решил, что ему ещё рано помирать.

– Хтоньская хтонь! – воскликнула Тень. – Мы тут что, на всю жизнь застряли?

– У нас есть плот Мировуда. Только без посоха он не поплывёт, – сказал Кузя.

– Ну и отлично! Тогда за посохом! – воскликнул Рюрик, и меч в его руках наконец полыхнул. Будущий вождь лосемедведей нанёс короткий рубящий удар сверху вниз, а потом сразу укол. Следом за Рюриком спускался Тарарах с секирой. За ним, поигрывая тяжёлым, на сапёрную лопатку похожим ножом, шагала Фро.

Кузя подумал, что, когда шансов нет, это всегда даёт дополнительные шансы, потому что перестаёшь бояться. А когда уходит страх, из отсутствия страха возникает новая надежда.

Глава 24

Капризный союзник

Сигрлами звали конунга, который правил Гардарики. Его дочерью была Эйвура, красивейшая из всех девушек. Этот конунг завладел мечом двергов, который назывался Тюрвинг и был самым острым из мечей. Каждый раз, когда им замахивались, он сиял, как солнечный луч. Его нельзя было обнажить, чтобы он не принёс кому-нибудь смерть, и его всегда нужно было вкладывать в ножны омытым тёплой кровью. И не было живого существа, ни человека, ни зверя, которое могло бы дожить до следующего дня, получив от него рану, будь она малой или большой. Удар меча нельзя было отразить, и он не останавливался, пока не попадал в землю, и тот человек, что брал его в бой, одерживал победу, если сражался им. Этот меч известен во всех древних сагах.

Сага о Хервёр и Хейдреке

Криво прорубленные ступени, уходившие в земные недра, казались бесконечными. Фро, спускавшаяся впереди, несла запас лучин, по мере прогорания воспламеняя их друг от дружки. Лучины горели плохо, тускло. Только и удавалось разглядеть, что отблески на влажных камнях и руку Фро, сжимавшую лучину.

– Что это за ходы, в которых даже гморфов нет? Ну хоть бы червядлы! – сердилась она.

Тень и Рюрик, по обыкновению, бранились. Кузя старался лишний раз не вспоминать, что вокруг глубокие воды Стикса, отыскивающие малейшую щёлочку, чтобы просочиться… Шли они долго и совсем истомились. Пещера открылась внезапно. Она была совсем маленькой. Из трещины в полу пробивалось ослепительно-алое сияние. Внутри угадывался страшный жар. И тем страннее, что в самой пещере было холодно. Перед трещиной на коленях стоял волхв, длинная борода которого представляла собой сосульку, и разворачивал мешковину. Герцог, хмурясь, наблюдал за его действиями. Мировуд вытащил молот, взвесил его в руке и с сожалением бросил в трещину. Потом туда же отправил рог и кубок. Падали они долго. Наконец трижды коротко полыхнуло и сразу донёсся зловещий вой волка, полный яростного нетерпения. Звучал он на фоне равномерного звонкого перестука множества молоточков – точно там, внутри пролома, работали сотни невидимых кузнецов.

– Духи огня трудятся на Гномьей Кузне! Уже скоро будет готов нож и освобождён волк! – торжественно произнёс Мировуд.

– А как насчёт моего герцогства и империи? – поинтересовался Герцог.

Мировуд повернул к нему оскаленное, алыми отблесками озарённое худое лицо и усмехнулся.

– Ещё немного терпения, великий друг мой! Ты держишься за обломки! Вскоре начнутся новые времена! Не останется ни одной империи и ни одного жалкого герцогства!

Герцог явно напрягся: