Читать книгу - "Молот Тельхинов - Дмитрий Александрович Емец"

Тут Кузя, успевший промёрзнуть до костей, глухо чихнул.

Волхв резко повернулся в его сторону. Посох прыгнул к нему в руку и выбросил поток света.

– Кто там? О! Вот это да! Варяги! Арысь! Фро! – воскликнул он.

Рюрик сделал шаг вперёд и с угрозой занёс меч. За его спиной Тень натянула тетиву лука. Ещё одна стрела была у неё в зубах. Со стрелой в зубах можно было только мычать, поэтому традиционное «Сдавайся! Или умри!» крикнул её господин и повелитель. Меч полыхнул у него в руке ослепительно ярко. Глаза волхва остановились на мече, узнали его и сузились.

– О, что я вижу! Меч Фрейра! Помнится, среди древних богов долго шли споры, можно ли так отсечь солнечный луч, чтобы он сохранил свои свойства. И удалось это лишь единожды. Правда, потом Фрейр отдал меч несчастному слуге, который привёз ему девушку. Логичный вопрос: а самому нельзя было съездить за невестой в Ётунхейм, раз уж тебе принадлежат самая быстрая в мире лошадь и самый сильный меч?

– Сдавайся! – повторил Рюрик.

Герцог неприметно отодвинулся и завёл руку за спину. Рюрик заметил, что его рука, точно вытекая из рукава, превращается в щупальце.

– Конечно, сдаюсь! – закивал волхв. – И это всё, что тебе надо: просто сказать «сдаюсь»? Ну всё, сказал! Можете топать отсюда!

Рюрик сделал ещё один маленький шажок вперёд. Мировуд усмехнулся.

– И ещё вопрос на засыпку. Если твой меч так хорош, почему его приковали, и он тихо ржавел, пока ты его не нашёл? Он никому не был нужен? – спросил Мировуд.

Рюрик остановился.

– Тогда я тебе скажу зачем. Слишком капризное оружие. Мало того, что он ревнив и уложил кучу собственных хозяев, он ещё имеет кучу всяких ограничений. Например, здесь, в пещере, он бессилен.

Рюрик недоверчиво моргнул.

– Почему?

– Потому что он – солнечный луч. А мы там, где солнце не имеет власти. Не просто на огромной глубине, а почти что в царстве мёртвых. Ну, ударь меня мечом, если хочешь! Смелее, суслик! Ну!

Рюрик заорал: «Не верю!» – зажмурился и рубанул волхва мечом. Ровным счётом ничего не произошло. Волхв провёл рукой по своей груди.

– Уф! – выдохнул Мировуд. – А знаешь: было страшно! Знание-то моё было теоретическое!

В воздухе пронеслась стрела, выпущенная Тенью. Всего одна, потому что потом Мировуд дёрнул посохом, и тетива лука лопнула. Но стрела всё же успела впиться волхву в плечо. Сдвинув брови, он выдернул её и продемонстрировал Тени: кровь на наконечнике отсутствовала, как если бы он вонзился в мёртвое тело.

– Где ты видела волхва, которого можно убить стрелой? Сотня стрел – и та только помешала бы мне двигаться.

Всё же больно Мировуду, видимо, было. Морщась, он вскинул посох и направил его на юных варягов.

– Ну! Ещё герои есть? Предупреждаю, не останется и пепла!

Рюрик попятился.

– Так что, всё? И сразу тема ушла куда-то! – сквозь зубы процедил волхв и опустил посох. – Ну так и быть! Я не убью вас. Зачем? Скоро пробьёт час Рагнарёка. Признаться, даже мне страшновато будет наблюдать за тем, что вот-вот начнётся, в одиночестве! Лучше уж в компании! Но всё же…

Тут Тарарах бросился на Мировуда (тот про него совсем позабыл), замахнувшись секирой. Герцог, очнувшись от глубокой задумчивости, выдвинул щупальце и перерубил древко. Секира, звякнув, упала на пол и задела ногу принцессы Фиоли. Задела легко, но выступила кровь, Фиоля вскрикнула, а уже в следующий миг в прыжке превратилась в арысь. Лапами она ударила Герцога в грудь, сшибла с ног, а потом обрушилась на Мировуда. Тот, проявив неожиданную резвость, отскочил. Фиоля прокатилась по полу, вскочила, но волхв уже крутанул посохом, и поток магии безжалостно закрутил арысь и бросил на каменный пол.

Фиоля барахталась и не могла подняться. Тело ей не повиновалось. Она с трудом осознавала, что происходит. Не понимала, что за страшный человек сидит рядом, с интересом её разглядывая.

– Но что я вижу? Классический кентаврид. Торс девушки на теле рыси. Ты даже не представляешь, дитя моё, какое ты редкостное сокровище!

Мировуд бесцеремонно сгрёб её переднюю лапу и принялся разглядывать. Фиоля попыталась выпустить когти, и ей это даже удалось. Мировуд отдёрнул руку. На его ладони проступили четыре длинных борозды.

– Да! – сказал волхв. – Лапка царапается! Но не это главное свойство арыси. Главное – вот!

Он опять схватил арысь на сей раз не за переднюю лапу, а за запястье и коснулся её человеческой рукой своего раненного стрелой плеча.

– Видела? Рана затянулась! Сам себе я бы затягивал её гораздо дольше! – сказал он. – Арысь – классическая целительница. У неё четыре лапы и две человеческих ладони. Странствует по миру, карабкается на горы, пробирается в пещеры и лечит древних чудил. Ладони арыси исцеляют. Звериные лапы закручивают спирали магий… Да ты меня вообще слушаешь? Ах да! Я взял у тебя многовато сил! Ну прости! Немного про запас.

Фиоля застонала. Она ослабела и не могла дольше быть арысью. Кузя бросился к Фиоле, обнял её, затем приподнял и усадил. Стоять она не могла, зубы стучали.

– Ну надо же! Теперь ты просто слабая девушка… Какая трогательная сцена! Просто голубки! – разглядывая их, заявил Мировуд. – Жаль, что позднее мне придётся забрать у тебя переднюю лапу. Но не сейчас. Потом, когда превратишься… А пока дела!..

Волхв качнул посохом. Из него вылетели тонкие шёлковые нити. Они опутали всех с головы до пят. Рюрик попытался порвать их и повалился, барахтаясь в паутине.

– Не сочтите за недоверие… Хотел поэкспериментировать с чарами, похожими на те, что держат Фенрира, – объяснил волхв.

Что-то звякнуло. Удары невидимых молоточков в трещине смолкли. Из алой щели вылетел нож и покатился по полу. На холоде нож быстро остывал. Он чем-то смахивал на тесак Фро – грубой ковки, весь покрытый следами от ударов молота. Рукояти у ножа не было – под неё имелся лишь хвостовик.

Волхв наклонился, с интересом разглядывая нож. Потом осторожно взял его в руки.

– Не гномья работа! Зато он рассечёт то, с чем не справится ни один нож в мире, – цепи Фенрира. Шум кошачьих шагов, борода женщин, корни гор, медвежьи жилы, дыхание рыб и слюна птиц – всё это, соединённое вместе, сможет одолеть только этот нож.

Точно услышав слова волхва, завыл волк. К жару кузницы примешался смрад его тяжёлого дыхания.

Волхв вертел нож в руках, что-то соображая.

– Так… А вот это я упустил из виду! Сам собой нож пут не разрежет. Прыгать в расселину? Не хочу вечно жариться, оставаясь живым.