Читать книгу - "Молот Тельхинов - Дмитрий Александрович Емец"

левым плечом, где у него раньше помещалась секира. Сейчас гномы её отобрали.

– Эх, и показать не́ на чем. Ну, стал быть, спешишь, чтоб побольше наковать… Опять же вредная штука артефакты, нельзя им до конца доверять! Допустим, меч-щиторуб. Обычно щиты только секирам по зубам, а тут меч! Заманчиво! Иной варяг десять лет будет монеты собирать, чтоб такой заполучить! И что? Щиты-то меч исправно прорубает, это варяг пять раз перепроверит, а, положим, блюдо медное в трактире не прорубит, потому как это не щит. Тут варяг и голову сложит. Или, допустим, этот же меч разлетится вдребезги при встрече с обычной сосулькой… На сосульки-то гарантии никто не давал!

Рюрик мог слушать про такое бесконечно.

– Я понял! – крикнул он горячо. – Когда сражаешься с воином, у которого артефакт, нужно постоянно путать ему карты! То надеть кольчугу из крыльев бабочек, то привязать меч к ноге, то поразить его отражение в луже, то…

– Кольчуга из крыльев бабочек! Я в тебе не ошиблась, Рюрик! Ты романтик! – восхитилась Тень.

Рюрик сильно смутился. Что такое «романтик», он представлял себя плоховато, но, зная ехидство своей боевой подруги, не ожидал ничего хорошего.

– Мой меч не стал сражаться с гномами! Почему? – спросил он.

– Ну, гномы-то нам не враги, – предположил Тарарах. – Может, меч это вовремя сообразил? Где он, кстати?

Не успел Рюрик ответить, как пол пещеры содрогнулся. Звук был неприятный, резкий и сухой, будто глубоко под ними треснула каменная плита. Стены затряслись. Тени за ворот затекла струйка воды. Тень вскрикнула, потому что вода была горячая.

– Опять кто-то с рогом балует! – сказал Тарарах и озабоченно добавил: – Как бы лавой не залило!

Звук рога повторился ещё дважды. Пещера быстро начала наполняться паром. Кузя коснулся стены ладонью. Скала под его ладонью плясала. И ещё она была раскалённой.

Тень кинулась к воротам и принялась колотить по створкам кулаками, но никто им не открывал. В коридоре попросту никого уже не было.

– Тихо! – внезапно крикнул Кузя. – Кто-то идёт!

Кулак Тарараха, занесённый для очередного удара, застыл в воздухе. Кузя ошибся. Снаружи доносились звуки, но это были не шаги. Что-то лопнуло и зашуршало, словно в мешке с пшеницей кто-то прорезал дыру и пшеница хлынула наружу. Огромная сила давила на ворота, проверяя их на прочность.

– Хтоньская хтонь! Червядлы прорвались! – прохрипела Тень.

Теперь всё изменилось. Если до этого пленники старались вырваться, то теперь они, наоборот, навалились на ворота, мешая им открыться. Старинная гномья работа не подвела. Ворота выдержали, а вот пол под ними – нет. Послышался треск камня, и давление на ворота спало. Червядлы устремились в нижние ярусы.

Тарарах, отдуваясь, отошёл в сторону.

– Надо отсюда выбираться, пока не сварились! Будем соображать, как открыть эту штуку! Вытаскивайте всё, что у вас есть.

Он поставил на пол светильник. Все собрались вокруг. Кузя извлёк пращу и пару камней. Рюрик – несколько наконечников для стрел.

– Ещё что-то есть? – спросил питекантроп.

– Разве что моё колечко! – отозвалась Тень, передавая Тарараху серебряное кольцо с камнем.

Это был тот самый перстень, который она извлекла в ущелье из помёта горгульи и, тщательно протерев, оставила у себя. По внутренней части перстня пробегала маленькая красная искра.

Тарарах сквозь кольцо посмотрел на Тень.

– О! Да тут полно магии! Как-то слышал я краем уха, как колдунцы ворожат! Интересно, что там у них на этот случай? Таранус прошибалус? Катапультус камикадзис? Феррум проплавлятус форте?

При первых заклинаниях ничего особенного не произошло, зато когда Тарарах произнёс феррум проплавлятус, кольцо выбросило двойную алую искру. Искра проплавила в воротах здоровенный лаз. Питекантроп не удержал раскалённый перстень, и тот залип в скале.

– Во дела! Мы ж не знаем, кому оно раньше принадлежало. Явно не ангелочку, раз искры красные, да ещё и двойные. Хорошо, я его на палец не накрутил, – сказал Тарарах и, подняв плошку с жиром, высунул руку в дыру.

Рядом с воротами в полу чернел пролом. Ход шёл почти вертикально, проложенный в слежавшихся пластах глины.

– Я к червядлам не полезу! Может, по гномьему коридору побежим? – спросила Тень.

– По гномьему нельзя! – заупрямился Рюрик. – Почему тогда червядлы его не выбрали?

Победила всё-таки Тень. Тарарах с угасавшим светильником двинулся первым. Кузя, бежавший последним, частенько озирался. Его тревожили алые отблески преследующей их лавы.

Внезапно Тарарах преградил им путь.

– Не туда свернули, стал быть! Говорил я, в другой коридор надо было!

Под ногами у него пролегала широкая расселина. Впереди был маленький островок, похожий на высунутый из бездны язык окаменевшего чудища. Точно дразня их, в узкий тоннель-колодец голубым с поволокой глазом заглядывала одинокая звезда.

Спасаясь от лавы, беглецы перескочили на островок. Рюрик переусердствовал и Тарараху пришлось ловить его за шкирку.

– Уф! – обрадовался питекантроп. – Ну как вы, не испужались? Самочуха хорошая? Ну и лады! Сидим-отдыхаем!

Он уселся на каменный язык и, свесив ноги, стал поджидать лаву. Лава доползла до края, остановилась, точно соображая, что ей делать дальше, и начала медленно сползать в пропасть.

– Хоть ножки погреем! – обрадовался Тарарах, любивший находить во всём хорошее.

При алых отблесках лавы Кузя разглядел, что стенки уходящего вверх тоннеля не идеально ровные. В них много трещин и выступов, за которые, пожалуй, можно будет зацепиться, если очень повезёт.

– Пожалуй, рискну! Тарарах, сможешь забросить меня вон на тот уступ? – сказал Кузя.

Тарарах поскрёб затылок.

– Ну оно, того, верно. Кто-то попробовать должон. Ты у нас цеплючий паренёк! Погодь, возьми с собой моего Федю! Он много чего умеет!

Подсаженный Тарарахом Кузя с альрауном на плече вцепился в уступ, подтянулся, вскарабкался и быстро, как белка, начал карабкаться по камням.

– Уда-а-ачи! – донеслось снизу.

Кузя взбирался долго. Стимул не сорваться у него присутствовал. Голубая с поволокой звезда светила спустя рукава. Гораздо хуже, чем кипела внизу алая лава. Наконец Кузя попал на старую гномью дорогу. Дорога шла вдоль краёв тоннеля, спиралью поднимаясь наверх. Где-то на четвереньках, где-то бочком Кузя продолжил путь. Возле каждой глубокой трещины он прислушивался, зная, что оттуда на него может броситься голодная чудила. Хлестуны, плевадлы, голодники – места для таких тварей самые подходящие. Дважды Кузе попадались сильно повреждённые кости. Они напоминали человеческие, но были короче и толще. «Гномьи», – сообразил Кузя. Выглядели кости так, будто кто-то скрёб по ним чем-то острым, тщательно счищая малейшие кусочки плоти.

До поверхности оставалось немного, когда Кузя услышал шорох. Навстречу ему кто-то неспешно двигался. Кузя различил существо, покрытое красными пластинами-щитками. Размером оно было с большой таз. Временами изгибалось, приподнимая голову с короткими усиками, и Кузя