Читать книгу - "Молот Тельхинов - Дмитрий Александрович Емец"

себя тут уютно и гномью кашу лопала с аппетитом, не задаваясь вопросом, почему она хрустит.

– Кузя мудрила, – заявил Рюрик. – Он мудрила, я вождила!

– Иногда хорошо бы совмещать. Так или иначе выплываете вы утром, на рассвете. Ночь – не то время, когда переправляются через Стикс, – сказала Маргарита.

Она коснулась Кузиной руки и тихо добавила:

– Когда будешь управлять плотом – будь осторожен! Не позволяй водам Стикса дотянуться до себя!..

Захватив Тарараха, Рюрик сбегал за мечом. Дом, на крышу которого он его забросил, отыскали с трудом. Это были те самые места, где Фро и Фиоля отбивались от нежити. Стены дома сгорели, крыша провалилась. Рюрик долго бегал по пепелищу, призывая меч. Он кричал, умолял, угрожал, пинал обгоревшие брёвна, а под конец рухнул на землю и разрыдался.

Тарарах стоял рядом, чесал шею, сочувственно шмыгал носом и бормотал:

– Ишь ты оно как… А мою-то секиру гномы вернули… вотанно как вышло.

Рюрик поднял испачканное углём лицо и дико посмотрел на него.

– Он мог сгореть?

– Если твой меч – меч Фрейра, он выкован из солнечного луча. Сгореть он, стал быть, не мог. Но ежели он в этот момент был соломой, то, стал быть, мог…

Рюрик зарыдал ещё громче.

– Если б он был со мной, я бы так его любил! Я бы смазывал его медвежьим салом! Ножны бы ему раздобыл самые надёжные! – стонал он.

Одна из травинок выбралась из кучи горелой соломы и, складываясь вдвое, как путешествующая гусеничка-листомерка, подползла к руке Рюрика. Просочилась между пальцами и превратилась в рукоять меча. И сразу же рядом, среди головешек, засиял меч. Рюрик тупо уставился на него.

– Ты что, издевался надо мной? Слушал, как я тут убиваюсь и несу чушь, и хихикал себе?! – завопил он, покраснев от негодования.

Меч виновато поёрзал, точно пожимал плечами. Будущий вождь правильно оценил этот жест.

– Я тебя переплавлю, железка ржавая! В Стикс тебя заброшу! Да я… Ножны тебе новые? Да я…

Тарарах отошёл, чтобы не слушать этот любовный бред, вернулся к остальным. Фро сидела у костра и, обхватив колени, тихонько раскачивалась. Она смотрела на пламя с бесконечной тоской. Не рыдала и не вопила, как Рюрик, – её горе было другим, более затаённым и менее карнавальным.

– Чего с тобой такое? Плачешь? – спросил Тарарах.

– Я предала своих гморфов. Рыню Трескуху, Щитоморда, Скрипуна… Даже Эйрик Зубастый уполз! – отозвалась Фро глухо.

Тарарах опустил ей на плечо свою ручищу.

– Ну ты это… не хотела… Их потеряла, а нас, стал быть, нашла… Мы тебя не бросим! Ты залезай лучше под шкуру, пока её Рюрик не занял, и спи. А то утром ты, может, в Стиксе потонешь! – прогудел Тарарах.

Фро улыбнулась сквозь слёзы.

– Умеешь утешать. Но, знаешь, сработало! – сказала она и полезла под шкуру.

* * *

Поднялись они на рассвете. Несмотря на ранний час, на берегу их уже поджидала Маргарита и несколько почтенных седобородых гномов. Воды Стикса покрывал молочный туман. С берега на ладью была перекинута длинная доска, служившая мостками.

– С вами пойдёт гном Мракобей! – сообщила Маргарита. – Он очень старый. Все остальные гномы из его семёрки вместе с белоснежкой давно ушли в Гномью Кузню на перековку душ. Мракобей раз сто нам говорил, что ему тоже пришла пора переселяться!

Гномы вытолкали вперёд древнего горбатого гнома. Нос у него был похож на луковицу, а глаз не видно вовсе – их закрывали мохнатые седые брови. Борода у гнома была уже не белая и не седая, а зелёная от старости. Он постоянно наступал на неё и гневно перебрасывал через плечо. В руках у Мракобея был топор, на который он опирался, как на костыль. Для того же, чтобы острая часть топора не резала ему подмышку, гном обкрутил лезвие тряпками.

– Вы покажете нам остров с кузней? – крикнул ему на ухо Тарарах.

– Ась? – переспросил Мракобей, по привычке многих старых гномов приподнимая мохнатые брови пальцем, чтобы лучше разглядеть собеседника. Глаза у Мракобея оказались неожиданно умными и живыми.

– Он всё прекрасно слышит. Просто одичал немного в пещере! Характер у него тяжеловат! Счастливого тебе перерождения, Мракобей! Ты вернёшься к нам маленьким гномиком! – торопливо сказала белоснежка и кому-то подмигнула, после чего гномы торопливо перебросили Мракобея с берега на ладью и убрали мостки, пока он не вылез обратно.

Кузя взялся за рулевое весло. Рюрик воинственно сжимал рукоять меча. Похожий на солнечный луч, меч прорезал молочную пелену.

– Куда плыть? – спросил Кузя.

Гном Мракобей сердито ткнул рукояткой топора в туман. Это, в принципе, могло означать что угодно, так как видно в тумане всё равно ничего не было.

Кузя навалился на рулевое весло, и ладья бесшумно отчалила от берега. Гномы, прощаясь с Мракобеем, махали ему руками и трясли бородами, тот же почему-то, мало растроганный, грозил им костылём. Это удивило Кузю, но он сказал себе, что у каждого народа свои обычаи.

Воды Стикса липли к днищу ладьи и пытались затащить её в глубины. Несколько раз Кузя замечал, как по рулевому веслу в ладью пытается вползти серебристая гадючка, сотканная из тысяч капель. Кузя бил по веслу ладонью, мешая каплям собираться вместе. А ещё очень тревожили звуки из тумана – стоны, крики, вздохи. Казалось, они плывут по чему-то живому и страдающему.

От гнома Мракобея толку было мало. Он непрерывно бубнил что-то себе под нос. Тень поняла, что гном переживает за оставленные в пещере сокровища. Когда какая-то семёрка полностью вымирала, другие гномы кидались делить содержимое её сундуков. Мракобей, как последний из своей семёрки, разумеется, был в курсе, как это происходит.

Когда Кузя не смог больше удерживать рулевое весло один, ему стал помогать Рюрик, а потом и Тень. Теперь они ворочали веслом втроём. Тарараху пришлось отойти на нос ладьи, чтобы ладья не зачерпывала воду кормой.

Внезапно из тумана возникло нечто огромное. Кузя решил, что их несёт на острые скалы. Но это огромное было живым, а скалы были зубцами на спине гигантского змея.

– Хтоньская хтонь! Оно плывёт к нам! – завопила Тень.

Рюрик, пытаясь развернуть ладью, упирался ногами в борт, руками толкая весло вверх, точно выжимал груз. Кузя и Тень ему помогали. Мракобей же уселся на корточки, обхватил голову руками и принялся раскачиваться взад и вперёд, что-то бормоча. Судя по всему, прощался со своими сундуками. Впереди горели жёлтые глаза, громадные, как луны.

Фиоля что-то торопливо искала в своём мешке. Наконец нашла и издала радостный крик. Кузя увидел, как в её ладони пляшет маленький огонёк. Фиоля вскинула руку