Читать книгу - "Терранавты. Роман о разумных осьминогах - Октавия Колотилина"

совещание с американским командованием. Учти, информация секретная, официально я с тебя не беру подписку о неразглашении, но – сама понимаешь.

– Понимаю, – буркнула Мира. – Хорошо, давайте вашу речь, выучу.

– Выучи.

Буровой положил ей руку на плечо. Мира вздрогнула, но постаралась не отстраняться. Полковник веско произнёс:

– Ты должна помнить, что разумным поведением решишь не только свою судьбу. Сколько твоя мать ругалась на кухне, мол, отца не повышают?

– И это вы знаете… – прошептала Мира.

– И про то, что вашу квартиру могут забрать за долги. Но могут и не забрать. Подумай обо всём на досуге, Мира. Мне кажется, ты умная девочка.

Она осталась в каюте одна. Зарыла лицо в ладонях. Скрывать правду о городе осьминогов – разве не предательство? Рина сидит на дне, и отправляться за ней никто не собирается.

С другой стороны, подставлять свою семью, лишить будущего и сестру, и отца? Если бы речь шла только о собственных мечтах Миры или даже о её жизни!

Она свернулась на койке калачиком, чувствуя себя щепочкой в океане. Куда несёт – туда и плыви, никак не выгребешь. Что может сделать слабая девчонка, запертая в больничной каюте? Пусть те, у кого власть, думают.

Но ведь они придумают какую-нибудь пакость.

Мира вскочила, ударила кулаками в одеяло. По крайней мере, надо побольше узнать о «Юрии Курганове». А для этого придётся идти на банкет.

Следующим вечером, сидя за длинным столом в кают-компании, Мира повторяла про себя текст. Фиолетовое платье-футляр топорщилось спереди: его одолжила Нонна, которая была немного полнее школьницы. Впрочем, объёмный пиджак скрывал недостатки платья.

Во главе стола сидел командир корабля, по правую руку от него – адмирал Панюшкин. Вестовой посадил Миру рядом с Буровым. Он единственный был в иссиня-чёрной форме, на плечах сияли генеральские звёзды.

– Так вы уже совсем не полковник? – удивилась Мира. – Вас повысили?

– Так точно, – Буровой смахнул пылинку с мундира. – Тут есть и твоя заслуга, позже расскажу.

Командир долго и расплывчато говорил о задачах экспедиции, поздравлял с первыми успехами. Нонна обмолвилась как-то, что он киборг, но подтянутый моряк ничем этого не выдал – только на коже запястий у него поблёскивали маленькие металлические кругляшки.

Высказался адмирал. После профессор Мясников поднялся из-за отдельного стола для учёных и заявил:

– Мне кажется, коллектив ихтиологической лаборатории близок к тому, чтобы определить высокий уровень интеллекта подопытного. Нами были проведены необходимые тесты.

Мира всё ждала, когда же он заявит: «Октопус сапиенс разумны!» Однако прозвучала только фраза: «Мы продолжаем изучение выловленного экземпляра».

Слово дали ей. Оттарабанив текст, Мира плюхнулась на стул вся красная. Полковник – то есть, получается, генерал-майор – одобрительно кивнул.

Матросы в белых голландках разносили закуски. После медблоковской каши стол казался скатертью-самобранкой: салаты, сыры, свежевыпеченный хлеб. Но Мира пришла сюда не для того, чтобы есть – она улыбалась, говорила какие-то дежурные фразы, а сама изо всех сил напрягала слух, радуясь даже крупицам информации.

По обрывкам фраз, по намёкам удалось понять: миссия у «Юрия Курганова» не только исследовательская. Моряки называли его не «судно», а именно «корабль», и одно это о многом говорило. Но прямо о том, есть ли на борту боевое вооружение, не рассказывали даже подвыпившие офицеры: все понимали, что каждое слово будет записано и прослушано. Какие планы у руководства насчёт осьминогов, тоже никто не обмолвился.

Ловить здесь было нечего, и Мира отпросилась за стол к учёным. Она отвечала на вопросы, памятуя наставления Бурового о том, что можно говорить, а что – нет, и старалась разузнать про Винча. Профессор возмущался:

– Этот шельмец постоянно сбегает из аквариума и шастает по лаборатории. То придумает, как изнутри открыть люк, то шланг водообменника выпихнет и просачивается в отверстие. Просто беда! А вчера вот Пивченко дежурил в лаборатории, заснул. Так осьминог залез ему щупальцем в глаз, представляете? Но теперь-то уж мы установили железные фланцы с заклёпками на все трубы, больше такого не случится. Скоро ещё микрочип вживим, пока не настроили.

– Винч говорил про жалящие уколы, что вы с ним делаете?

– Имеете в виду эксперимент с Т-образным лабиринтом? В одной из ячеек животному вкалывают жгучий раствор. Оно учится избегать мест, где получает отрицательное подкрепление. Лабиринт постепенно усложняется, – Мясников успокаивающе потряс ладонями. – Не беспокойтесь, наш подопытный продемонстрировал высокие когнитивные способности. Скажу больше: первый раз попав в лабиринт, определял ту ячейку, где получит инъекцию, и не заходил в неё. Мы безуспешно пытались понять, как он это делает, пока я не увидел осьминога на своём столе. Моллюск держал мой планшет и просматривал файлы с планами будущих экспериментов, представляете? Тогда мы стали вводить инъекции не по плану, в рандомных ячейках, и он не мог предугадать, в каких.

У Миры чуть бокал не выпал из рук от услышанного, она со слезами выдавила:

– Прекратите над ним издеваться! Неужели и так не ясно, что Винч – разумный?

– Извините, но высокий интеллект – не основание назвать существо разумным. – Мясников поправил очки. – Необходимо доказать сложные социальные взаимодействия, которых у осьминогов мы не наблюдаем.

Мира хотела сказать: «Город – это достаточно сложная социальная структура, по-вашему?» Однако прикусила язык: рядом вертелся неприметный тип, один из помощников Бурового.

Оказалось, что на корабле есть отряд подводников. Мира ненавязчиво проникла за их столик, принялась смеяться шуткам. У командира отряда Петра мощная шея была синей от татуировок. Он спросил, будто выстрелил:

– Касторкин отрубается на двухстах метрах, как ты дотянула до тысячи?

– На ручном управлении, – Мира приняла экспертный вид. – Я дроби в уме складывала, чтобы не терять сознание.

– Ты крута, Тихоня. Мы в снаряге два часа у шлюза сидели, пока тебя трал поднимал. Начальство не даёт и не даёт добро на спуск – боялись всё американской провокации.

Приходилось делать над собой усилие, чтобы смотреть мужчине в лицо, а не на руки. В конце концов, глупо бояться: ни один из этих парней в жизни не достигал тысячеметровой глубины.

– Почему Тихоня? – удивилась Мира своей кличке.

– Хех. А кто так гаркнул, что всё начальство штаны обмочило? Потому и Тихоня.

Подводники начали спорить насчёт деталей экипировки. Мира мало в этом понимала, но всячески поддерживала самого неказистого и мелкого из компании, лейтенанта Колю. Чувствуя женское внимание, он развернул грудь, принялся разливаться рыбой-мичманом. После, отведя Миру в сторонку, сообщил на ухо страшный секрет: «Ты чертовски красивая с этим ярким макияжем!»

Щёки давно уже полыхали, так что терять было нечего. Собрав всю храбрость в кулак, она спросила:

– Что такой уникальный