Читать книгу - "Терранавты. Роман о разумных осьминогах - Октавия Колотилина"

полусогнутых ногах, как бы пригибаясь перед начальством, подбежал Огурец, взял из рук помощника тубус и заглянул внутрь:

– Эх ты, дьявол – осьминог! Крупный, килограмма на четыре.

Другие тоже подступили, принялись заглядывать, удивляться:

– Смотри, смотри, в стенки вцепился, глазом зыркает.

– Дай-ка достану. Кусается, стерва!

– Руки-то не суй – отгрызёт! – прикрикнул Огурец. – Так не вылезет, тузлука надо брызнуть, или хлорки. Миха, передай средство для стёкол, вон стоит.

Мира попыталась прорваться к тубусу, пискнула:

– Отстаньте от него!

Однако матросы уже увлеклись выуживанием добычи. Подбежал щуплый парень с банкой ядовито-синей жидкости, Огурец тут же подхватил реактив:

– Один момент, товарищ адмирал, плесну чуток спруту, мигом выскочит.

Отравят Винча! Ярость накрыла волной, сметая оцепенение. Мира поднырнула под локоть ближайшего матроса, рванула из рук Огурца банку, окатив его синей жижей. В ответ грянула ругань, но тут послышалось тихое:

– Положите его.

Голос адмирала сработал, как волшебная палочка: тубус оказался на палубе. Алексей Васильевич прищурился на Миру:

– Разумный, говоришь?

– Он просто боится, – попыталась оправдать осьминога Мира и сказала: – Винч, вылезай.

Тубус качнулся, но из него никто не показывался. Адмирал ждал. Сверху, от лееров, неслись смешки.

– Плеснуть надо, – проворчал Огурец.

Она бухнулась на колени, заглянула внутрь: Винч сидел, вжавшись в заднюю стенку, смотрел затравленно. Узнав, прикрыл глаза и прощёлкал:

– Мира… Понимаю, что надо вылезать – руки свело, не слушаются. Сейчас, я уже почти собрал их.

– Быстрей давай, а то они начнут всякую гадость лить.

– Можешь выпросить хоть минуту?

Мира встала и заорала так громко, как только смогла:

– А ну, отошли все! И тихо!

Вряд ли кто-то раньше видел адмирала и особиста, которые бы так быстро отскакивали. Да ещё по приказу какой-то девчонки. Скорее всего, они и сами такого не ожидали: в следующую секунду Буровой начал тихо смеяться. Адмирал крякнул, за ним принялись подхихикивать помощник и матросы, и скоро уже гоготал весь корабль.

Мира покраснела, кажется, до корней волос. За общим весельем никто не заметил, как из тубуса показался Винч. Он стоял на палубе – именно стоял, приподняв на сильных руках каплевидное тело.

По знаку адмирала все замолчали.

Осьминог играл цветами: стал ярко-зелёным в белых пестринках, поменял на персиковый, по голове пустил синие узоры, потемнел до оливкового. Фейеверк продолжался минуты две.

– Ну даёт! – шепнул Огурец, сдвинув каску.

Адмирал же склонился и потянулся к осьминогу, фыркнул:

– Из-за этой мелюзги, что ли, мы пять лет сидели на берегу?

– Приветствую достопочтенного вира! – громко прощёлкал Винч и ухватился щупальцем за протянутую руку: – Вы предлагаете договор?

– Ты смотри, пожал! – ахнули с лееров.

Адмирал распрямился, все притихли. Он выпятил подбородок и веско произнёс:

– По уставу отвечает, сразу слышно.

Снова началось веселье. Буровой негромко спросил:

– Алексей Васильевич, пускаем учёных?

После кивка адмирала к Винчу подошли двое в серебристых костюмах химзащиты и резиновых сапогах, лица обоих закрывали прозрачные щитки. Один держал в руках контейнер, другой – манипулятор, на конце которого располагались щипцы. Рядом с лаборантами семенил пожилой человечек в синем халате, придерживая пальцем очки и повторяя:

– Пожалуйста, не прикасайтесь к существу, оно может быть опасно! Дорожку, дорожку.

Лаборант примерился щипцами к осьминогу, но Винч благополучно уклонился и отпрыгнул в сторону.

– Не хватайте его этим! – крикнула Мира. – Давайте я посажу, куда вам надо.

– Девушка, – одёрнул её учёный. – Непосредственный контакт может вызвать заражение неизвестными штаммами.

Под смешки и «дельные» советы моряков лаборанты снова попытались поймать осьминога. После шести неуспешных подходов учёный согласился на помощь.

Мира склонилась к Винчу, который покраснел и явно уже из последних сил сдерживал панику. Попросила:

– Не убегай, пожалуйста. Посажу тебя в контейнер.

– Там будет лёд? – щёлкнул он тихо. – Прямо сейчас вырежут чернильный мешок?

Мира передала его вопрос, и учёный ответил недовольно:

– Мирослава Сомина, если не ошибаюсь? Я Евгений Романович Мясников, профессор, доцент Московского института океанологии. И вот что я вам скажу: не придумывайте. Вы не можете понимать звуки, производимые этим существом.

– Могу, – возразила Мира. – У меня ниетта, пиявка, то есть не пиявка, а штука в мозгу, которая переводит. Винч, у тебя нет ещё?

Осьминог с готовностью метнулся в свой тубус и вылез, в трёх руках держа по жирному червяку чёрного цвета.

– Надо к уху приставить, – объяснила она.

– Хотите сказать – вы это делали?! – Профессор округлил глаза под очками. – Так вы, определённо, уже заражены!

Пока он объяснял, насколько может быть опасен укус неизвестного животного, к Винчу склонился Буровой. Полковник взял пиявку и, заранее поморщившись, приложил к уху. От укола даже не вздрогнул, так же молча отошёл. Евгений Романович изумлённо посмотрел на особиста, но возражать не посмел.

Пока Винч отвлёкся, стоящий сзади лаборант всё-таки сплющил его голову щипцами. Второй подставил контейнер, и яростно бьющего руками осьминога затолкали внутрь – спасибо, хоть льда там не было. Донеслись жалобные щелчки:

– Мира, прощай!

На душе стало скверно. Броситься вслед за удаляющимся контейнером не получилось: обступили женщины в белых халатах и медицинских масках, принялись наводить на лоб приборы, мерить давление, засыпáть вопросами о самочувствии.

После повели на верхнюю палубу, куда раньше ушли учёные.

Глава 2

Мира впервые была на супертраулере, который напоминал плавучий завод или стройплощадку. На спасательном круге виднелась надпись: «Александр Громов» – название судна. Но борт о борт с ним стояла махина раза в два больше. У этого айсберга по боку вились буквы: «Вице-адмирал Юрий Курганов», четыре ряда иллюминаторов уходили вверх, над ними мачта распластала снежно-белое перекрестье.

Миру по мосткам перевели на новый корабль. Здесь сразу бросался в глаза порядок: леера сверкали, как и стёкла иллюминаторов, на свежеокрашенной палубе – ни царапинки. Вдоль борта замерли подтянутые парни в камуфляже, из-под курток виднелись тельняшки.

– Это военный корабль? – обернулась Мира к шедшей сзади медсестре.

– С чего вы решили, а? – гортанно ответила та, вскинув ястребиный нос. – Океаническое исследовательское судно, семь лабораторий, дармоедов-учёных шестьдесят девять человек, да? Каждое утро по два часа уходит, пока температуру всем перемеряем.

– А куда осьминога понесли, не знаете?

– В ихтиологическую лабораторию, куда ещё, на среднюю палубу. Мне вам на вопросы запрещено отвечать, соблюдайте карантин, пожалуйста.

Кроме «Александра Громова», в составе флотилии был ещё один траулер: среди блескучей водной глади виднелся силуэт с округлым носом и наклонными арками рыболовецкого снаряжения. За его кормой рассекал воду приземистый красный танкер-буксировщик «Сергей Осипов».

Миру провели по лестнице вниз, под горящую надпись: «Медблок». Окружил тревожный запах дезинфицирующих средств, медсёстры принялись брать кровь, опутывать какими-то проводками. После дали наконец чистую голубую пижаму