Читать книгу - "Терранавты. Роман о разумных осьминогах - Октавия Колотилина"

людьми, изучил их обычаи? Кто ещё сможет понять, чего они хотят? Но я сам бы не пустил ни Араума, ни Тиэру.

– А обо мне вы подумали? – со злостью спросила Мира. – Каково мне будет смотреть, как тебя потрошат?

– Вряд ли для человека есть разница, тот или другой кусок слизи отдавать.

Припоминает ей мысли в тёрочной? Взяла досада, Мира повернулась спиной.

– Погоди… – нерешительно цокнул Винч. – Ты же не станешь говорить своим, что на тебя натравливали кальмара? И про суд Заутекса?

Пожаловаться кому-нибудь на осьминожье коварство как раз очень хотелось. Мира фыркнула:

– Боишься, что в отместку вашего представителя оставят задыхаться на воздухе? Или отдадут в зубы собаке?

– Тот шерстистый зверь? У него очень острые зубы.

Винч с беспокойством похлопал себя по мягкой голове, словно примеряя на тонкую кожу собачий укус.

– Ты же меня и спасал, – заметила Мира. – Конечно, не скажу.

– Спасибо тебе, спасибо!

Мира улыбнулась и отдала приказ Касторкину стереть видеозаписи о выходке Эниека и о суде.

Осьминог выплыл, собрал мидии, припасы, положил всё в тубус. Надеется, видно, что его не сразу вытряхнут и распластают. Готовится.

Потом сел возле её ног, быстро гоняя воду.

– Что, Винч? Думаешь, как с тобой обойдутся?

– Нет. То есть да. Но ещё представляю себе краба, который пришёл к Заутексу попросить, чтобы его народ не ловили.

– И?

– И краб выходит аппетитным.

Мира поёжилась. Кальмара снова начали вытягивать. Вода заметно потеплела, Касторкин даже выключил подогрев. Наверху показалось огромное тёмное пятно, оно всё раздавалось вширь – брюхо корабля.

Кто там на палубе? Удастся ли убедить рыбаков переправить девчонку с тубусом во Владивосток? А если даже получится… Мороз проходил по коже при мысли о том, что там сотворят с «материалом для опытов».

Подъём прекратился. Вода была пронизана солнечными лучами, над головой заманчиво блистала стальная поверхность.

Винч мечтательно вздохнул:

– Эх, Мира, ты видела, какие крабы в последнем шлюзе? Если встретишь когда-нибудь Тиэру, покажи ей это место, пусть поохотятся с Араумом. Или с Эниеком. Он как узнал, что мне будут чернильный мешок вырезать, приплыл извиняться. Хороший парень, когда червь мозги не грызёт. Вот бы у них с Тиэрой всё получилось! Как думаешь – дадут им Течения счастье?

– Ты же не веришь в Течения.

– Я? Не верю, нет. Но порой очень хочется верить.

Он помолчал немного, попросил:

– Давай сделаем вид, что меня сразу на испытания взяли. Не рассказывай нашим, как вырезали чернильный мешок, хорошо? Это ужасно унизительно!

Винч скрипнул клювом. Полез себе под мантию, словно проверяя, всё ли ещё на месте.

Мира почувствовала, насколько же он боится: всего лишь маленький осьминожек, которому очень-очень страшно.

Когда Криля опять потащило наверх, Винч медленно, как арестант, забрался в тубус. Она протянула руку внутрь. Щупальце ухватилось за палец и сжало его так судорожно, словно это была единственная надежда на спасение, травинка над пропастью. Но последняя остановка кончилась, и пришлось проговорить:

– Всё, пора.

Осьминог отпустил нехотя. Мира прихлопнула крышку. Отлепив тубус от стенки, ухватила за ручку.

Часть IV

Глава 1

Вот серебристая поверхность ближе, ближе.

Со всех сторон ударил свет – Криля подняли на воздух. Он забился, сдирая кожу о сеть. Всё вокруг заходило ходуном, по шлему прилетело ракушкой, жёсткий поплавок продавил тело кальмара, впился в бок.

Их втаскивали на судно по слипу, горке на корме, – значит, это рыболовецкий траулер. Истошно вопили чайки, рядом кричали по-русски:

– Вира!

– Стоять!

– Тяните, чтоб вас! Огромный, зараза!

Выбираемый трал с шипением волочился по палубе, казалось, этому не будет конца. Кто-то хохотал: «Вот так прилов!»

Они были словно на дне ущелья, по обе стороны которого тянулись леера, с которых свешивались люди в рабочих комбинезонах, тыкали пальцами в пойманного обитателя глубин.

Кальмар выпустил воду, дышать становилось всё труднее. Его ударили по голове – раз, другой, третий, – и Криль обмяк, стенки заволокло белым. Рыбаки начали спорить, резать ли сеть; похоже, решили резать.

Как только бока кальмара перестало сжимать снаружи, Мира заизвивалась змеёй, выползая через щель мантии. Тубус она держала крепко, не отпустила и когда вывалилась в лужу на палубе. Грубые руки подхватили и воздели стоймя, отстегнули ранец, сорвали шлем.

Мира зашлась в судороге, выталкивая из лёгких трифторан. Когда прокашлялась, оказалось – она стоит на четвереньках, а кругом столпились огромные мужики в оранжевых спасжилетах и касках. Во втором ряду мелькнуло знакомое лицо с цепким взглядом карих глаз – да это же сам полковник Буровой!

На палубе прыгала рыба, её вонь лезла в нос, отвыкший от запахов.

Двигаться было тяжело. Расстегнув двойную молнию, проходящую наискось через грудь, Мира принялась вылезать из гидрокостюма, ей помогали. Термобельё, пропитанное трифтораном, не защищало от ледяных порывов. На плечи накинули тёплую куртку.

Тубус валялся рядом, Мира схватила его за ручку, удивляясь, насколько тяжёлый. Ближайший дядька, самый толстый, с обветренными красными щеками, ругнулся:

– Что у тебя там – небось, золото со дна моря?

– Во Огурец загнул! – захохотали остальные. – Сама корчится, а сундук бережёт. Звать тебя как, русалка?

Мира сипло огрызнулась. Прокашлявшись ещё раз, обратилась прямо к полковнику:

– Иван Павлович, помните, вы просили достать разумного осьминога? Я принесла. Его надо переправить во Владивосток, гидробиологу Марии Николаевне Плавиковой.

Матросы расступились, с изумлением разглядывая особиста. Тот сам был, кажется, обескуражен – имени своего ведь Мире не называл. Однако тут же покровительственно улыбнулся, подошёл и сказал:

– Ну здравствуй, Мирослава. Гидробиологов и поближе найдём, не переживай.

Сзади послышался басок:

– Значит, это ваш человек, Бурый? А морских чертей в подчинении ФКВД, случаем, нет?

Матросы удивительным образом оказались в ровной шеренге, стояли навытяжку. Коренастый мужчина с рыжими усами небрежно накинул на плечи чёрный бушлат без погон, но в осанке этого человека чувствовалась власть. Он легко махнул рукой, обронив: «Вольно», и матросы снова рассыпались полукругом, но уже на почтительном расстоянии. Рядом остался только высокий лопоухий помощник. Глаза начальника сузились ироничными щёлочками, когда он рассматривал Миру. Скомандовал:

– Представьте-ка мне эту девушку.

– Мирослава Сомина, – доложил полковник и добавил для Миры: – Перед тобой адмирал Алексей Васильевич Панюшкин. Не напрягайся – мы тут как бы неофициально.

Адмирал кивнул на тубус:

– В самом деле, вы достали одного из этих донных гадов? Давайте, что ли, посмотрим на него.

Кругом засуетились. Помощник выхватил из рук Миры тубус, содрал крышку. Он вылил воду, однако ничего больше изнутри не вывалилось.

– Пустой! – ахнул кто-то.

На