Читать книгу - "Терранавты. Роман о разумных осьминогах - Октавия Колотилина"

образуют чёрные облака эмульсии. Попав в такое облако, морские обитатели не могут дышать и погибают. Часть нефти оседает на дно, и там уничтожая растения и животных. Последствия катастрофы ощущаются даже спустя десятилетия.

Миэлта продолжала:

– Мог ли Фьют посвятить свой гронф существу, имеющему всего четыре конечности? Я знала этого светлого романтика, что плавал только в вышних слоях, и скажу: он мог. И умер, судя по всему. А другую часть пары я вижу здесь в добром здравии. Скажи мне, Рина: был гронф у тебя?

Тётка ответила резко:

– У меня гронф есть. Уже пять лет. И, зараза, не проходит.

Стало очень тихо: кажется, осьминоги даже дышать перестали. Фрейлины медленно опустились на нижние ступени пирамиды. Заутекс прощёлкал:

– Пять циклов? Пять циклов испытывать муки одинокого гронфа? Никто бы не выдержал подобного, бросился в зубы первой встречной акуле.

Рина усмехнулась невесело, проговорила:

– Люди немного покрепче вас будут.

Миэлта подалась вперёд. Повернув оба глаза к человеку, сузила их пытливо, спросила:

– Ты видела, как умер Фьют?

Рина сделала несколько глубоких вдохов и призналась:

– Да. Я его убила. Острым камнем сначала перерезала нервный круг, потом ударила между глаз, чтобы раздробить мозг. Тело мы с Хонером сожгли.

Зал взорвался. Лучи потрясённо щёлкали, полыхая оранжевым, красным, белым от ужаса и гнева. Казалось, кругом разгорается пожар.

Все замолчали, только увидев, что Миэлта облапила Рину с ног до головы и булькает:

– Бедняжка! Сколько ты пережила! Мы тоже… Мы тоже с Льюитом… Всё началось, и тут… Он ушёл наверх и пропал. Я не хотела жить без него, каждый миг вонзался и ранил! Но кроме меня, некому было собрать озарённых. Я выгрызла свой яичник, я провела всех сюда. Но выгрызть сердца не могу, а в них – Льюит, Льюит, Льюит!

Чего доброго, задушит тётку.

Миэлта расцепила наконец объятия и повернулась к Лучам:

– Слушайте меня. Плоть от плоти Светоча та ири, что способна избавить от мук высочайшую свою вершину, единственный огонь в глубине. Тонкие Основы Рины привели её сюда, и не смейте мне обижать этих людей! Пусть сегодня будет праздник в их честь.

– О нет, снова музыку слушать, – пробормотала Рина, подходя к Мире.

Тётка улыбалась, но из её шлема доносились отповеди Касторкина насчёт слёз.

Когда снова летели над городом на планарии, Мира задала вопрос, давно вертевшийся на языке:

– Рина, как ты на самом деле вызвала гронф? Тот способ, с прикосновением, не работает.

Тётка расхохоталась:

– Так вы попробовали?! Очень хорошо, что я не сказала всего. Ты вообще представляешь, какой кошмар для октопусов проходить половую трансформацию без полноценной пары? Нет, с тобой просто опасно о таком говорить!

– Не буду я ничего применять, – смутилась Мира. – Но интересно же.

На переднем конце планарии Винч лениво шевелил руками, выравнивая полёт. Тётка поймала не ожидавшего подвоха осьминога. Он напрягся, глаза тревожно расширились, косясь на человека. Рина положила между ними палец и провела по длинной голове к затылку, слегка надавила, объясняя:

– Помнишь, какое строение у кальмаров? У осьминогов почти то же самое, особая железа сразу за главным сердцем.

Винч вырвался, прощёлкал возмущённо:

– Зачем на мне показывать?!

Он гонял воду через мантийную полость и не возвращался к управлению. Планария зависла на месте.

Рина сложила пальцы щепоткой и сделала вид, как будто что-то сжимает.

– Стимулируешь железу, она выбрасывает в кровь гормоны, которые запускают преобразование. У самих октопусов слишком слабые пальцы, чтобы так сделать. Вот и придумывают невесть что.

Мира исподтишка рассматривала Рину: та сморщила нос, отвернулась, насколько позволил шлем. Обманула она Миэлту, не было никакого гронфа? Или сейчас пытается выглядеть циничной, скрывая внутреннюю боль?

Лучше не уточнять.

Винч кое-как довёл планарию до площади, промямлил: «Извините», и тут же смылся. Понятно, никаких нервов не хватит с этими уналашами. А если он больше и приближаться к людям не захочет? Чёрт за язык дёрнул, не надо было сумасшедшую тётку расспрашивать!

Поплыли своим ходом, наблюдая за приготовлениями к празднику. Везде суетились осьминоги. Двое сидели на дельфине, который толкал носом пустую раковину. Она была похожа на глубокую миску, под такой мог бы спрятаться человек. Рина заметила:

– Устанавливают палатки для торговли. Не то чтобы у октопусов были биржи, маклеры и вот это всё, но деньги у них есть – жемчужины разного номинала. В палатках можно обменять диковинки – собственноручно выведенную актинию, улитку или ещё что на жемчуг. А за жемчуг они покупают вкусняшки. Так-то еда у октопусов бесплатная. Работают все тоже бесплатно, добиваясь хорошего отношения старших учеников и учителя. С их системой рейтингов я не разобралась, там голову сломаешь. Погоди-ка, Сиэртон звонит.

Она достала из кармашка гидрокостюма небольшую камбалу, та била хвостом.

– Ого, ты тут обжилась, – засмеялась Мира. – Значит, можно напродавать всякого и разжиться жемчугом?

Рина с недоумением смотрела на спину камбалы, где появлялись и пропадали спиральки из символов. Перевернув её, нарисовала пальцем на жёлтом пузике знак вопроса. Ответила:

– Особо тут не разживёшься – вся выручка идёт в Сокровищницу, Лучу Богатства.

Мира замерла от внезапной мысли, начала опускаться на дно. Взмахнув ластами, догнала тётку, спросила:

– Погоди, а дельфины – чем они здесь дышат? Не выныривают же на поверхность с тысячи метров?

– Не выныривают, – Рина указала на широкие ворота посреди ближайшей башни, откуда выскальзывала пара дельфинов. – Внутри каждой высотки есть помещение с воздухом, специально для них. Но там особая смесь, нам лучше её не вдыхать, а то азотный наркоз легко подхватить. Дельфины в городе находятся недолго, они любят резвиться на просторе. Сюда заплывают во время праздников, когда хозяева щедро дают рыбу за услуги.

Камбала в руках у Рины стала полностью чёрной, затем на её спине появился восьмиугольник с кружком у левого нижнего угла.

– Башня Луча Познания? – переспросила Рина вслух. – А, поняла. Мира, я буду в том синем небоскрёбе, у Сиэртона какое-то ЧП.

И тётка рыбкой заскользила прочь, мощно подгребая ластами – не догонишь. Да Мира и не собиралась. Она подплыла к уже работающей палатке-раковине, спереди у той был треугольный проём. Из него тотчас выскочил осьминожек с подносом, на котором лежали рыбные деликатесы.

– Нет у меня жемчуга, – Мира развела руками.

Торговец бросил в неё крупным трепангом и так заспешил обратно в палатку, что поднос застрял. Мира улыбнулась и подобрала животное: трепанг высовывал пушистые усики, но стоило встряхнуть ладонь, они прятались.

В центре над площадью клубился огромный шар из осьминогов. Зачем там все собрались?

Завидев уналашку,