Читать книгу - "Терранавты. Роман о разумных осьминогах - Октавия Колотилина"

приподнялся над ложем. Его кожа во многих местах шелушилась, висела клоками. Он прошамкал:

– Скольки стоит?

– Внимание! – возгласил Заутекс. – Пресветлый Луч Богатства желает высказаться.

– Убытки, убытки, – запричитал старик. – Жемчуг черви поели, как донести его, развалится!

Заутекс обвёл всех взглядом:

– Вы слышали? На уналашей уходит огромное количество еды, что лишь для блага озарённых даётся Течениями. Стоит ли гневить их? – он в благоговении возвёл глаза к потолку. Указал вниз, на зелёные диски. – Вам, Луч Познания, выделено девятнадцать корзин рыбы, больше только защитникам и пастухам. А вы тратите её на содержание мерзких уналашей. Как блюститель распределения в отсутствие Старейшей повелеваю: убрать это всё. Луч Порядка, проследите.

Рядом с Мирой раздались яростные щелчки Винча:

– Пресветлые, дозвольте сказать. Губки нельзя убирать, Мира задохнётся. Вы знаете, сколько она сделала для нас? Она была нашим проводником в городе людей, оберегала от опасностей, доставала еду…

– Довольно! – проскрежетал Заутекс, покрывшись бородавками. – Сиэртон, ваши ученики знакомы с понятием «уважение»? Этот юноша не видит пяти Лучей перед собой, что смеет пускать в ход клюв? Впрочем, сегодня он герой, и за отвагу ему полагается привилегия: пусть выкинет все губки отсюда, назначаю главой работ.

– Нет! – вскрикнул Винч.

– Через час мои медисы проведут инспекцию, – бросил Заутекс. – Если окажется, что хоть одна сайка идёт на уналашей – больше ни корзины из Хранилища не дадут вашим ученикам. Пасите рыбу сами. Заодно от Синего сектора будет какая-то польза.

Сиэртон сидел алый и колючий. Он выдал трель:

– Старейшая вас осудит. В гронфе мужчина и женщина – суть одно, Рина – единое с виэртоном Фьютом и является озарённой. Ей положена доля рыбы!

– Гронф ещё надо доказать, – прошипел Заутекс. – Вторая уналашка – тоже ваша родственница по учителю? Нет? Значит, вот этот примарий сегодня избавится от неё.

– Мира! – донёсся крик Рины.

Она пыталась всплыть, но копья теснили прочь.

Лучи поплюхались с островков. Когда поверхность успокоилась, внизу никого не осталось, только солдаты стояли у стен.

Глава 8

Мира взглянула на «примария», который лежал совершенно бледный и потерянный. – Винч? – осторожно спросила она. – Тебе что, поручили меня казнить? – Да, – щёлкнул тот, пряча глаза. – Прости.

Осьминог нырнул. Мира, не веря себе, наблюдала, как он подлез под зелёный диск, повозился там, перегрызая стебелёк, который соединял диск со стеной. Отнёс губку вниз, одному из солдат, и принялся за следующую.

Тело Миры словно окаменело, голос задрожал:

– Винч? Ты… Ты их все отдашь, потом погасишь свет?

– Да.

Ноги ослабли, она села на ворсистое одеяло. А ведь его тоже заберут, и Мира останется на холодном твёрдом островке, в темноте, чтобы медленно умереть от удушья. Если бы нырнуть, раскидать солдат, вырваться.

Куда вырваться?

Она обняла колени. Стало пусто, страшно. Только что казалось – кругом куча друзей, которые позаботятся, в любом случае придумают выход.

Но ведь они все – не люди, Мира зря забыла об этом.

Винч собрал уже пять дисков, плыл за последними двумя. Обязательный, да. Всегда делает, как говорят. Что ему важнее – договор с какой-то там уналашкой или приказ главного начальника?

Моллюск. Всего лишь – моллюск. Может быть, хоть тётка выживет, расскажет маме с отцом о судьбе их дочки. Мира шмыгнула носом.

Винч выбрался на островок, подполз. Мира вскочила, смяла тяжёлую подстилку и швырнула в него:

– За этим пришёл? На, подавись!

Раздался приглушённый вскрик.

А если она убила осьминожку?

Мира мигом откинула коврик. Винч потирал ушибленный бок, поднял руку:

– Не злись, выслушай сначала. Рина сказала, что от твоих эмоций у меня может наступить гронф. Если это случится, ты станешь озарённой! Тогда вир Сиэртон сделает всё нужное для тебя.

– Что? – Мира опешила от такого предложения. – Но… Погоди. Ты же тогда умрёшь?

Винч смотрел упрямо:

– Не сразу, в запасе будет дней пятнадцать. За это время успею отправить тебя на поверхность, куда скажешь.

– Не-ет. Глупости. Я так не хочу.

Она села рядом, на расправившуюся губку. Та уже почти не грела – не покормили вовремя. В комнате было довольно душно, и потолок светился всё тусклей. Скоро станет совсем темно и холодно. Но задохнётся Мира раньше.

Винч вытянул руку и нерешительно погладил кисть человека. Обвил её, перебрался ближе. Сказал:

– Не грусти. Ведь вы живёте до сотни циклов, это почти вечность. Ты будешь меня помнить, когда уже никого не станет из нынешнего поколения, и не станет детей их детей. Отличный договор для такого куска желе, как я.

– Отстань.

Он обвил вторую руку вокруг её пальца, сказал с замиранием:

– Ты похожа на бурное море поверхности, когда оно шумит и закручивает пенные щупальца, кидает камни. Тёмное, сильное, страстное. Море, способное расшибить тебя в щепки – но только оно дарит радость жить. Бросает, крушит – и возносит надо всеми, и сердца заходятся от восторга. Легко ли сказать, что не боишься такого моря? Лишь безумец его не боится. Однако безумен и тот, кто решил, будто может без него обойтись. Я знаю, ты когда-нибудь меня разорвёшь на куски. Но только рядом с тобой начинает искриться вода. Ты как медуза обжигаешь, и, словно Южное Течение, обнимаешь теплом.

Щёлкая, Винч перебрался всё-таки ей на руки, нежился в ладонях, прикрыв глаза. Мира разглядывала коричневые пиксели и завитки на его отливающей перламутром коже и гадала – как может помещаться цистерна упрямства в настолько маленьком и хрупком существе.

Стало темновато. Винч, похоже, спал. Мира встряхнула его:

– Как там твой гронф?

Он соскочил на плиту, встопорщился, словно кот:

– Бульк?

«Шерстинки» улеглись, кожа вновь разгладилась. Винч поднёс третью справа руку к глазу, рассмотрел её, пошевелил пальцами, на которых почему-то не было присосок. Констатировал:

– Пока ничего. Давай ещё раз попробуем.

Мира отстранилась:

– Хватит! Тётка нас дурит, это не работает. Знаешь, в детском садике говорили, что от поцелуйчиков появляются дети.

– Хм, а они появляются?

– Нет!

Он задумчиво примолк.

Внизу началась возня, скоро на поверхности вспухли, как пузыри, головы шести крупных осьминогов. По их затылкам шли белые линии-волны.

– Медисы Заутекса! – шепнул Винч.

Один из пришедших, самый пухлый, подплыл ближе, утробно прогудел:

– Нам поручено забрать тело уналашки и отнести в Хранилище. Скоро будет готово?

Винч бросился им наперерез, хлёстко защёлкал:

– Вам? Забрать? Вы, что ли, добыли человека? Тело принадлежит Синему Сектору. Убирайтесь!

От его напора медисы отступили.

– Ты не смеешь гнать нас, – возразил пухлый. – Мы здесь всю следующую восьмицу с проверками.

Винч вернулся на островок,