Читать книгу - "Терранавты. Роман о разумных осьминогах - Октавия Колотилина"

Шелесте могут жить в двадцать раз больше озарённых, чем сейчас. И это ещё если не учитывать, что стилофоры с каждым годом растут и отпочковываются.

Палаты Науки оказались необъятным сооружением со множеством цилиндрических башен. Между ними протянулись мостки, прозрачные трубы, галереи, изнутри увитые зелёным. В нескольких окнах мигал свет. Из нижнего проёма вылезла многоножка длиной с вагон метро и заползла на крышу, за ней спешил десяток осьминогов со скатами.

Миру повели в ближайшую башню-колонну. Как только заплыли через люк, с боков ударил свет, а сверху бросилось чудовище, хлопая множеством зелёных плавников. Мира не успела сбежать – услышала голос Рины:

– Что вы натворили? Стоит на секунду отвернуться, ты, Мирослава, вляпываешься в неприятности!

Плавники оказались листьями, ранец тётки спереди и сзади увивали стебли.

– Экспериментальная модель зарядки аккумуляторов, – проворчала она. – Еле-еле пашет, приходится всё время плавать под светом, но хоть не садится батарея. А твоя почти кончилась, уже и резерв ты истратила. Трифторана половину потеряла, чем дополнять? Здравствуйте, и гидрокостюм разорван. Придётся тебе, Мирослава, посидеть в башенке, как Рапунцель. Сиэртон смоделировал кислородно-азотно-гелиевую смесь, которой мы с Хонером в Старом Шелесте дышали. Мне отсюда рыпаться нельзя, идёт эксперимент. Винч, поможете Мире снять гидрокостюм?

Сидеть в «башенке» одной, без тётки? Становилось всё страшнее и страшнее.

Миру отвели в круглую комнату. Потолок сходился куполом и ровно светился, под ним была воздушная полость. От дна шёл столб, расширяясь кверху, на поверхности воды он раскрывался каменной платформой размером с двуспальную кровать.

Сидя на этом островке, Мира пыталась забыть, как её раздевали, как рвало. Все вещи забрали, кроме шлема, она осталась в трусах с майкой и куталась в оранжевый ковёр-губку. Длинные толстые ворсинки были тёплыми, всё казалось – они вот-вот начнут шевелиться.

Винч сказал, что вырастил эту губку специально для Миры, на вопрос: «Как?» ответил, что есть камера, где всё растёт за минуты.

Приплыл Араум, поставил на плиту корзинку с едой и принялся угощать:

– Попробуй рыбные звёздочки, они как ваши котлеты, но не жгутся. Арауму нравится рагу в створке мидии, вкуснятина! Кислая вода, ты же её любишь?

Щупальце протянуло прозрачный шарик размером с теннисный.

– Воду вы налили в медузу? – с отвращением спросила Мира.

Араум радостно подтвердил. Она воткнула в студенистый сосуд трубочку из кораллового полипа и попробовала: вода, немного сладкая. Насыпанные в ракушку красные шарики по вкусу напоминали варёного краба.

Желудок громко бурчал. Мира быстро приговорила всё, Араум поскакал за добавкой. Но вернулся грустный: Рина запретила племяннице сразу много есть.

– А где Винч, Тиэра? – спросила Мира.

– Их забрали в Палаты Врачевания, после дальнего похода проверяют, заставляют грызть чёрный мох. Заботники не любят, когда ешь сырую рыбу. Могут на восьмицу запереть. Обычно сразу, как из безводного прибываем, забирают. В этот раз не успели: сначала все напугались, потом Луч Традиций увёл нас в тёрочную.

– А ты почему не в Палатах Врачевания?

– Араум сбежал. Тебе скучно, хочешь сказку?

Сидеть без интернета действительно было несладко, и Мира согласилась. Историй через пятнадцать за Араумом заявились осьминожьи медики, комната опустела.

Что будет завтра, на суде?

Удастся ли ещё когда-нибудь увидеть отца, мать, Аньку?

Тысяча метров глубины, как Рина думает выбираться?

Глава 7

Из воды показался поднос, уставленный ракушками. Мира подняла его, следом вылез Винч. Она осведомилась: – Отпустили вас медики? Тот пошёл пятнами, скрежетнул: – Ох, Мира! Вообрази: весь город за нами носится, и все хотят историю про откушенную руку. Им неинтересны приспособления людей, удивительные здания, транспортные средства, культура – всем нужно знать побольше о зубастой уналашке! Еле вырвался. Прости, что так надолго оставил тебя.

Он стал светло-сиреневым, над глазами вскочили забавные шипики, словно бровки. Горизонтальные зрачки изогнулись домиками, и Мира не удержалась – схватила мокрое создание, уткнулась носом в нежную кожу с запахом йода и арбуза. В конце концов, это её питомец – имеет она право его потискать?

С осьминогом происходило нечто невообразимое: цвета сменяли друг друга, как на дискотеке, пятна закручивались в завитки, разрастались, пропадали.

– Ты… ты невозможная! – щёлкал Винч в растерянности. – Словно стая сумасшедших сельдей, сбиваешь, рвёшь на части…

Мира решила, что ему больно, и опустила на пол. Но Винч потянулся к ней, прося:

– Ещё!

Это было странно: почему он не боится? Мира взяла в ладони мокрую голову, Винч закрыл глаза, протянул:

– Мм… Лучше, чем лиловые анемоны.

Под водой наметилось нечто большое, и скоро вынырнула Рина. Повернув к Мире окошко шлема, беззвучно закричала:

– Брось! Брось сейчас же!

Мира отдёрнула руки, осьминог прыгнул в сторону. Она в недоумении посмотрела на тётку, предложила:

– Давай помогу на островок вылезти.

– У меня работают жабры, – отказалась та. – Если сниму гидрокостюм, нам с тобой потом на двоих трифторана не хватит. Октопусы его синтезировали, но грязный, очистить они пока не могут.

– Что же ты ешь?

– Сиэртон нашёл способ сделать питательную смесь для медицинской кассеты.

– А почему – брось?

Рина отвернулась, вздохнула:

– Прости. Давно надо было тебе рассказать, но я всё считала, что ты маленькая… – голос тётки был грустным, потерянным, она говорила, словно превозмогая себя: – У осьминогов и людей выделяются похожие гормоны. И наши эмоции очень легко передаются октопусам при непосредственном контакте.

– Я знаю, – буркнула Мира.

– А знаешь – чего ты его хватаешь?! – вспылила Рина. – Видишь же, весь цветами пошёл, ещё немного – и начался бы гронф.

– Гронф? – Мира уже слышала где-то это слово.

– Понимаешь… – тётка явно смутилась. – У осьминогов период размножения случается раз в жизни. Если они выбирают пару, то физиологически перестраиваются, перестают есть и спать, и это уже не остановить. А недели через две погибают от истощения. И медленно очень умирают, мучаются.

Казалось, голос Рины задрожал.

– У тебя уже такое было? – догадалась Мира. – С тем осьминогом, которого ты держала на яхте, да?

Та молча кивнула.

– И что ты с ним сделала? – Мира напряглась.

– Неважно, – отрубила Рина. – Они очень хрупкие, Мира. И живут всего ничего. А в сердце крюком заседают, попробуй вытяни. Гронф… Он обоюдный и не проходит. Не связывайся, девочка. Отпусти.

Это всхлип? Неужели драконьи глаза способны плакать?

До Миры вдруг дошло:

– Так я могла сейчас Винча довести до их этого, гронфа? И он бы тогда умер? А как вы…

– Хватит вопросов! – рыкнула Рина и нырнула.

Винч недоверчиво посмотрел ей вслед, возразил:

– Связь между озарённым и человеком? Невозможно. И гронф дают лишь Течения, не в наших силах его