Читать книгу - "Терранавты. Роман о разумных осьминогах - Октавия Колотилина"

«Забавно, что у них тут за движ?» – Мира хмыкнула про себя.

Винч на верхней полке рассказывал, как скрытно выслеживал со своей группой подводную лодку. Как дельфины обнаружили вкус Рининых симбиотических грибов в заливе, куда приплыла лодка, как состоялся контакт.

Заутекс изумлялся храбрости героев, которые не растеряли мужества среди полчищ людей. Он пригласил:

– Попробуйте, это лучшие анемоны здесь, выращены моей ученицей.

Через две минуты вся компания очутилась среди танцующих. Заутекс двигался плавно, уворачивался от несущихся на него чудаков и никого не задевал. А вот Винч летал по странной траектории, постоянно врезался в других, но каждый раз извинялся. Видимо, порция анемонового яда оказалась великовата для маленького осьминога.

Когда компания вернулась за столик, Винч продолжил рассказ. Речь его стала сбивчивой и более эмоциональной:

– А ́птом… Там горы, горы без воды, ́пнимашь? Темно, до берега не доползти, уналаши с… С оружием, скаты п´сравнению с ним – игрушечки, рядом не плавали! Тиэре по скафандру бам! Нет скафандра, как она до воды-то дошла? Я уналаша уложил, всем даю знак – не ходить! Не надо ходить им, опасно, выберусь как-нить. И тут… Тут Мира с тем же оружием, ́пнимашь? Грохот, боль, скафандр в кашу. На берег не вернуться – далеко, камни острей ножей, мелкие твари кусают. Во как впиваются, видишь – шрамы?

Пока все цокали на его муравьиные укусы, Тиэра закричала:

– Расскажи, как уналашка тебе руку отгрызла!

– Отгрызла? Это она? – наперебой защёлкали осьминоги.

Кажется, к разговору прислушивалась вся тёрочная. Даже танцующие зацепились за столики неподалёку и явно навострили свои статоцисты. А Винч старался, расписывал, насколько страшно прятаться в тёмном углу, когда пыль облепляет кожу и хочется всем телом чихнуть.

Миру взяла досада: обязательно это ворошить? Нет бы вспомнить, как она пробивала компашке пропуск на «Склад», уводила их от Ютавича? Придумала способ обезвредить киборгов?

«Хотите страшную уналашку? – мстительно усмехнулась она. – Что ж, пожалуйста!»

Винч как раз живо расписывал кислую воду, прозрачный сосуд, в котором бесполезно прятаться, и жуткие зубы человека. Тёрочная притихла, внимая.

Хорошо гребанув ластами, Мира выскочила на середину танцпола и расставила руки:

– Я голодная! Кого тут съесть?!

Столько чернил не было даже в кальмаре. Помещение мгновенно заполнилось тьмой, взорвались залпы трелей:

– Убивают!

– Сожрёт!

– Не меня! Отстань!

– Пусти, пусти…

В черноте заполошно метались кометы, врезались Мире в ранец и в ноги, шлем звенел от шлепков. Она не особо помнила, где выход. Пришлось включить аварийное дыхание и дождаться, когда чернила немного вымоет вентиляция, потом уже вылезать из стилофоры.

Неожиданно посыпались удары. Метровое копьё зазвенело о фонарь на груди, другое впилось в плечо, пробив костюм, но не подкладку. Острое кольнуло в бедро, два копья отскочили от шлема.

Между Мирой и нападающими метался Винч, вопил:

– Нет! Не смейте! Хватит!

К нему присоединились Тиэра с Араумом, друзья раскрылись зонтиками навстречу копьям. Град ударов прекратился, нападающие закричали:

– Уйдите! Животное опасно! Его надо обезвредить, пока всех не поело!

Винч наскакивал на копья, те отступали. Он частил:

– Нет-нет, совсем не опасно! Мира добрая, хорошая, без неё мы бы не выбрались из безводного!

Вперёд выплыл Заутекс, возмущённо-красный и колючий. Прошипел:

– Ты говоришь, будто эта тварь не опасна? Она же отгрызла твою руку!

Палец Луча Традиций обвинительно указывал на культю Винча. Тот стушевался, пошёл коралловыми волнами.

Признается при всех, что обманул и друзей, и начальство? Или подставит «уналашку» под копья?

Винч принял стальной оттенок, решительно сказал:

– Я прошу прощения, вир Заутекс. Мира не отгрызала мне руку – едва прикоснулась к ней. Я отбросил сам. От страха.

Он стал почти чёрным, покрылся мелкими бородавками.

«Вот, должно быть, ему погано», – подумала Мира.

Тиэра завязала руки перед собой узлом, обернулась к Винчу в немом изумлении:

– Ты врал? Всё это время нам врал? Боялся сказать, что Мира ни при чём?! Червь!

Она хлестнула его плотной струёй из сифона. Слушатели кругом убрали копья, но по колыханию воды было ясно – тоже плюют в «червя». Винч не пытался защититься, только ниже опускал голову.

Наконец Заутекс взмахнул двумя щупальцами, и осьминоги отступили. Он пророкотал:

– Как бы то ни было, этому животному не место в городе. Мы все убедились, как внезапно может оно напасть. Завтра после пира будет суд. Поскольку Старейшая изволила предпринять путешествие к Старому Шелесту, в её отсутствие главенствовать надлежит мне. Обещаю приложить все силы, чтобы устроить дело милосердным способом. Теперь же не калечьте животное, а сопроводите к Палатам Науки, Луч Познания ручается за него.

Винч выдернул копья из скафандра Миры, заткнул присоской дыру на плече. Из бедра хлестал трифторан, туда прилепился Араум. По дороге он сказал тепло:

– Наконец-то ты признался, братик.

– Ты давно понял, что я сам откинул руку? – изумился Винч.

– Да. Наша Мира не стала бы никого грызть, она добрая. Ужасно грустила, когда её заставили сажать Араума на лёд, кожа источала тревогу и раскаяние. И теперь ей тоскливо и одиноко, чувствуется даже сквозь масляную гадость. Прости нас, Мира.

– Ты при чём! – раздражённо цокнул Винч. – Я должен просить прощения. Никогда больше не прикоснусь к лиловым анемонам. Голова полностью выключается, начинаешь думать руками.

Мира не запускала движители – хватило бы энергии на дыхание. Гребя ластами, плыла вдоль проспекта, справа от которого росли золотисто-зелёные актинии, слева – синие. Вокруг скользили осьминоги размером с овчарку, все вооружённые. Они держались на почтительном расстоянии. Тиэра сказала, это защитники из Красного сектора, Мира назвала их про себя «солдатами». Справившись с неловкостью, произнесла:

– Вы меня тоже простите, по-дурацки получилось. Я пошутить хотела…

– Чем лучше шутка, тем гуще чернила, – откликнулся Винч.

– Больше всего чернил, – заметил Араум, – выпустил вир Заутекс.

Осьминоги разом забулькали. Винч, не переставая булькать, упрекнул друзей:

– Вам весело? Луч Традиций ведь будет мстить за унижение, не успокоится, пока не уничтожит Миру.

Она фыркнула:

– Месть морепродукта, прям испугалась.

Друзья плыли между каменных башен, на которых не росли актинии, в окошках не проскальзывали осьминоги. Винч объяснил: обитатели жмутся к центру города. Жить в башне Луча, выходящей на площадь и самой большой – привилегия. За ней расположены три башни поменьше, принадлежащие примариям – первым ученикам. Примарии могут брать своих учеников, если доверят родители и разрешит Луч. Вторые ученики, медисы, тоже иногда становятся учителями, их шесть башен стоят следующими. Ближе к периферии сектор ещё не заселён.

– Виэртон Фьют одним глазом видел будущее, когда строил город, – заметил Винч. – В Новом