Читать книгу - "Терранавты. Роман о разумных осьминогах - Октавия Колотилина"

различимое. – Касторкин, зараза, не работает. Напишу производителю жалобу, как вернусь. На какой мы глубине?

– Последний срединный слой, – с готовностью сообщил Винч, не переставая тормошить Миру.

– Снизу последний – сверху первый, слои у вас метров по пятьдесят, вышних шесть… Это мы на трёхстах пятидесяти метрах? И уже так погано?

– Рекорд погружения с аквалангом побили, – заметила Мира. – Там триста тридцать два.

– Мы же не с аквалангом, – возразила Рина. – Гидрокостюмы на жидкостном дыхании сделали ещё до Инцидента, и в них отдельные герои опускались почти до двух с половиной тысяч метров. Потом разработки прекратили, но я спонсировала того, кто этим занимался. Если снова его увижу – шею намылю.

– Так мы с тобой ещё и в экспериментальном оборудовании?! – ахнула Мира. – Говорила мне мама на лето ехать в Крым.

Болтали, лишь бы не уснуть. Рина откинула панель на передней части своего ранца и вручную увеличивала мощность подкачки трифторана и обогрев. Она командовала, на сколько делений подкрутить, Мира поворачивала ручки настройки на груди. Это было непросто: пальцы перчатки казались ужасно неуклюжими, перед глазами плыло.

Винч с тревогой следил за манипуляциями. Вдруг оттолкнул её кисть, защёлкал:

– Ты крутишь слишком сильно, не так, как пресветлая говорит! Давай лучше я, уже понял принцип.

Мира с облегчением согласилась: ворочать рукой стало слишком трудно.

– Когда одни люди воюют с другими, побеждённые ещё имеют шансы приспособиться, – бормотала Рина. – Если, конечно, это не индейцы, слишком далёкие в плане культуры от захватчиков. А вот если речь идёт об осьминогах… Их нельзя ни ассимилировать, ни насадить своё правительство. Только пустить на консервы. Учёные ведут споры, почему не сохранились другие ветви хомо сапиенс, кроме кроманьонцев. Да вот потому и не сохранились.

* * *

…Траулер подскакивает на волне, истошно вопят чайки, следуя за ним по пятам и хватая отходы. Трос выныривает из волн, подтягивается, с ряда пустых лесок бежит вода. Вот и добыча: распятый на крючках осьминог извивается, пытаясь вырваться, но от этого сталь глубже уходит в его плоть.

Помощник-матрос зацепляет улов багром, втаскивает на палубу, пойманный яростно отбивается. Мира бьёт осьминога колотушкой между глаз, и он сразу белеет, щупальца обвисают. Помощник сдирает тушку с крючков, кидает в приёмник. Там подрагивает месиво из серых тел и присосок.

Трос протягивается, на нём висит следующий осьминог. Матрос втыкает в него крючья багра, бросает под ноги Мире. Она замахивается…

И видит перепуганные глаза Тиэры. Она тоже узнаёт человека, плачет:

– Мирочка, милая, хорошая, не убивай!

Осьминог пытается уползти от занесённой колотушки, утыкается в борт. Помощник уже принял следующего, Мира выпадает из слаженного ритма.

– Плохо работаешь, а ведь тебе ещё в МГУ поступать, – укоризненно говорит матрос, у него цепкий взгляд полковника. – Добыча должна вестись, океан нужно освободить от угрозы. Нельзя одного оставлять, будет мстить.

Тиэра щупает лужи синей крови кругом – и уже ни о чём не просит, только вжимается в угол, ожидая удара…

* * *

Мира вскрикнула и проснулась. Винч тряс, уговаривал:

– Первый срединный слой, больше не снижаемся, уже скоро город, потерпи!

Рина тоже отключилась. Араум обхватил присосками её безвольную руку и плавал с ней вверх-вниз, пытаясь привести тётку в чувство.

Терпеть пришлось больше часа. Когда впереди по ходу кальмара показалось зарево и стало стремительно нарастать, Мира подумала – мерещится. Но голос Тиэры звенел радостью:

– Нам не придётся ждать очереди у ворот Пастухов, для нас открыли ворота Лесов! Их обычно только ученики Луча Заботы используют, чтобы ухаживать за растениями, маскирующими Купол.

Рина пошевелилась, пробормотала:

– Хотя бы два часа нужно на декомпрессию, вы не забыли? Если давление под куполом как на ста метрах, а мы сейчас на девятистах, нужно снижать его постепенно. – Она застонала, пытаясь приподняться, и снова откинулась на стенку. – У нас хоть и нет растворённого азота в крови, есть кислород, он тоже может давать пузырьки. Эниек говорил про шлюзы…

– Не беспокойтесь, – булькнул Винч. – Не первый раз возвращаемся.

Перед кальмаром чёрной громадой встала отвесная скала. От середины высоты её низвергался, расширяясь книзу, малахитовый водопад. Присмотревшись, можно было заметить, как ходят волнами длинные водоросли. Винч пояснил: тёплая вода с остатками пищи выбрасывается из города по мускульным полипам, вот стены и обрастают.

За водопадом показался очерченный огнями овал шириной метров двадцать. Кальмары нырнули в него, и проход медленно затянула створка, словно они оказались внутри улиткиного домика. Просторная пещера не имела выхода, но это не смущало осьминогов – они принялись скакать по стенам Сельдяного Короля, радостно щебеча:

– Дома! Дома! Живы!

Винч скакал не меньше прочих и переливался оранжевым. Однако, схватив камбалу, потемнел и забился в хвост кальмара.

– Ты чего? – спросила с улыбкой Рина.

Тот приглушённо щёлкнул:

– Эниек. Он подробно написал виру Сиэртону о нашем походе. Учитель загрызёт меня.

– Мы не дадим, – пообещала Мира.

– Вы лучше не вылезайте наружу, пока не скажу.

Через полчаса открылся другой шлюз, в нём давление заметно спало. Липучки Винч отстегнул, размяться после долгой неподвижности казалось блаженством. По телу разливалась лёгкость и эйфория. Через два зала включился Касторкин и бодро сообщил:

– Глубина – девяносто три метра, подъём идёт штатно, так держать! Медикаменты для стабилизации вашего состояния введены.

– Предатель, – огрызнулась на него Мира.

За последними створками сверкал сонм огней. Гигантские закрученные сталактиты возносились к зеркальному куполу, отражались и преломлялись в нём. Купол казался звёздным небом, на его поверхности колыхались кусты с изогнутыми ветвями, которые ровно горели кремовым светом.

– Горгонария мурисопсис флавида, – запрокинув голову, определила Рина. – Внутри люминесцентные бактерии, как я понимаю.

Подножия сталактитов терялись в мельтешении огоньков: там скользили кальмары и какие-то половики с усами. На вопрос Миры тётка кивнула:

– Гигантские планарии, мы на такой летали с Хонером в Старом Шелесте. Этот город не был населён, когда Фьют мне показывал, что построил. Как же я мечтала сюда попасть! Пять лет прошло, Мира. Ты представляешь, сколько здесь неизученных видов? Теперь-то у нас будут видеоматериалы, Касторкин ведёт съёмку. И теперь никто не отошлёт мне обратно статью с издевательской припиской: «Выводы недостаточно обоснованы»! – она рассмеялась. Всплеснула руками: – А технологии? За каждую из них наш приятель Дэниэл душу бы заложил!

– Только не свою, – мрачно отозвалась Мира.

Сон с траулером стоял перед глазами, словно всё произошло в реальности. Между тем Тиэра показывала:

– Мы проходим Западный проспект. Каждый из восьми проспектов посвящён своему Течению и делит город на сектора. Справа Зелёный сектор, там живут ученики Луча Заботы, слева – Чёрный, владение Луча Искусств.

– Почему цвет искусства –