Читать книгу - "Крепкий Орешечко. Без фильтров. Сезон 1 - Ксения Александровна Комарова"

– Я фильм один смотрел, – ответил Серафим. – Там мужик превратился в женщину и все понял! Все!

– Неужели и второй закон термодинамики?

– Не смешно, – обиделся Серафим. – Я по крупицам информацию собирал, в образ вживался.

– Выживайся обратно, – сказала я. – Эксперимент, очевидно, неудачный.

– Нет, удачный, – уперся Серафим. – Я кое-что понял. Например, почему ты общаешься с Никитой.

– Никакой загадки. – Я развела руками. – Мы друзья!

– Да? Не похоже.

Я задумалась. Слова Серафима меня почему-то зацепили.

– Он веселый, но с ним сложно, – сказала я. – Иногда Орешечко слишком много, что ли. Он инфантил. Нарцисс. И повернут на носках. И…

Список глупых претензий мог быть бесконечным. Но что-то другое, что я не могла назвать словами, вращалось в груди, как большое тяжелое колесо.

– А откуда, ты говоришь, информацию о женщинах брал? – решила сменить тему я.

Серафим порылся в рюкзаке и достал несколько книг в мягких обложках. «Женщины с Альфы Центавра», «Девушки. Руководство по эксплуатации», «Я крышесносная. Справочник по ремонту кровли и чердака», «Кто на самом деле построил пирамиды», «Рецепт идеального свидания» и учебник по физике за одиннадцатый класс. Ага, я не ошиблась! Второй закон термодинамики Серафим тоже пытался понять.

– Хлам, – сказала я, листая книги. – Лучше бы у меня спросил.

– Хорошо, – согласился он. – Спрошу. Скажи, что мне сделать, чтобы понравиться.

– Кому?

– Всем. Тебе. Классу. И… Ладно, только тебе и классу.

– Мне ты уже нравишься, – сказала я. – Да и остальным тоже. А Кристина у тебя получилась токсичная.

– Зато ее не игнорировали!

– Конечно! – сказала я. – Ядовитые виды игнорировать трудно. У них окраска нездоровая. И вид противный. Как у каракурта или желтосумного паука. Кристина – тоже паук, только в мире людей. По-твоему, это нормально?

– Всяко лучше, чем быть невидимкой или жертвой. – Серафим глубоко вздохнул и сделал еще одно признание: – Я завидую Никите. Живет как хочет. Ему все равно, что о нем думают.

– То-то он дорогие шмотки носит, – заметила я.

Серафим покачал головой.

Мы молчали. За окном шевелилась елка. Слышались голоса других обитателей станции, смех, бренчанье. Наверное, в каждом из нас есть растрепанная, невменяемая Кристина Нетакуся, только одни выпускают ее на свободу, а другие прячут в дальний ящик. Тетя Рая, например, состоит из Кристины Нетакуси почти на сто процентов. А в Сереже ее грамма два, не больше. А вот мопсы свободны от этого чудовища, поэтому они милашки.

На следующий день пришла Катя, бодрая и добродушная, повела нас сажать деревья. В прошлом году в заповеднике случился пожар и выгорел сосняк за рекой. Там уже поработали тракторы, перепахали землю вместе с углями и пеплом. Нам предстояло делать лунки, сыпать семена и поливать их водой. Разбились на пары. Мне, конечно же, достался Орешечко. Это карма.

Он делал лунку в земле пяткой – так оказалось в разы удобнее. Солнце жарило, через час мы обливались потом, вырывали друг у друга единственную бутылку воды и пытались сделать кепки из лопуха.

– Я посадил дерево, – порадовался Орешечко, когда мы наконец засели в тени и немного пришли в себя. – Много деревьев.

– Теперь тебе надо построить много домов и родить такое же количество сыновей. Для баланса, – ответила я. – Выполнишь программу за весь мужской род. И все скажут, что ты молодец.

– А ты?

– Что – я?

– Ты тоже скажешь?

– Никита, не начинай. Нам еще сеять и сеять.

Он вздохнул.

– А знаешь, я его вижу, – сказал он наконец. – Дом. Треугольный, в скандинавском стиле. С балконом, садом. Там можно будет держать любых животных.

– И китов? – спросила я.

– Сделаем бассейн для них. Или купим море.

Орешечко улыбнулся, и что-то было в его лице такое, что я поверила: он купит море. Огромное, теплое море с тропическими островами, прозрачной водой, чистым песком и красными закатами. На островах созреют фрукты – яблоки, груши, персики.

Надо только подождать.