Читать книгу - "Пробуждение пульса - Ксен Б. Корвин"

Он улыбнулся.

— Мой лорд, должно быть, произошло какое-то недоразумение, — произнесла Рената. Её голос звучал ровно, но в нём угадывалось напряжение. Она была одним из старейших членов Совета, политиком до мозга костей и, что гораздо важнее, одной из давних союзниц Вивьен. — Неужели Вивьен настолько глупа, чтобы организовать нападение на вас в собственном клубе?

Это был не вопрос, а утверждение — тщательно рассчитанный ход, призванный посеять сомнения среди присутствующих.

Кальман ничего не ответил. Он просто продолжил идти.

Затем остановился перед первым членом Совета слева от себя — молодым итальянским вампиром, который никогда не доставлял ему неприятностей. Среди них он был самым юным, ему исполнилось всего триста лет, но слабым его назвать было нельзя. Он занимал самую низкую должность в Совете, однако выдержал взгляд Кальмана, даже не дрогнув. На его лице не отразилось ничего, кроме спокойствия.

Кальман ещё несколько мгновений смотрел ему в глаза, затем двинулся дальше.

Следующим был Дмитрий. Русский широко ухмыльнулся, и весёлые искорки в его глазах ничуть не померкли. Кальман прошёл мимо, не задерживаясь и не меняясь в лице.

Он медленно двигался вдоль ряда, встречаясь взглядом с каждым членом Совета и внимательно наблюдая за их реакцией. Одни рычали, обнажая клыки в безмолвном презрении, другие опускали головы, не желая смотреть ему в глаза. Но никто ничем себя не выдал.

Наконец он снова оказался перед Вивьен.

Она встретила его взгляд прямо, чуть приподняв подбородок в знак неповиновения. Вивьен никогда не подчинялась ему больше, чем требовали законы. Это всегда было ясно. Но попыталась бы она убить его, представься такая возможность? Кальман не сомневался, что да.

Они стояли, не отрывая друг от друга глаз, а напряжение между ними свивалось кольцами, словно змея, готовая к броску. Тянулись минуты. Тишина становилась густой, невыносимой. Остальные члены Совета начали ёрзать в креслах, зрители зашептались, и с каждой секундой ропот становился всё громче.

Затем, не отводя взгляда от Вивьен, Кальман громко произнёс на весь зал:

— Микша Драган, я призываю тебя к Кровавой клятве.

Зал взорвался. Среди собравшихся вампиров прокатилась волна изумлённых возгласов, криков и потрясённого шёпота, словно под ними содрогнулась земля.

Микша Драган вскочил на ноги, его лицо потемнело от ярости.

— Это немыслимо!

Микша принадлежал к вампирам старой закалки и предпочитал грубую силу политическим интригам, но дураком не был. Столетиями он оттачивал искусство манипуляций, терпеливо выстраивая многоходовые комбинации. Десятилетиями плёл заговоры, стремясь избавиться от Кальмана. Просто до сих пор не осмеливался перейти к действиям.

До сегодняшнего дня.

Кальману понадобился всего час, чтобы выяснить, кто стоял за нападением в клубе. Его обширная сеть шпионов во главе с умелым руководителем разведки отлично справилась со своей работой.

Кальман неторопливо направился к помосту, заложив руки за спину. Его лицо оставалось бесстрастным. Он остановился прямо под креслом Микши и слегка склонил голову набок, глядя на него снизу вверх.

— Микша Драган, — произнёс он совершенно ровным, невозмутимым голосом. — Совершал ли ты измену Трону или нет?

Собравшиеся вампиры погрузились в мёртвую тишину.

Лицо Микши побагровело ещё сильнее.

— Я не намерен отвечать на этот вопрос! Само по себе подобное чудовищное обвинение ниже моего достоинства!

Губы Кальмана изогнулись в усмешке. Кровавые клятвы были занятной штукой. Чтобы магия сработала, нарушитель должен был либо признаться, либо откровенно солгать. Но существовало одно исключение. Один человек, способный призвать силу Клятвы даже против воли обвиняемого.

Кальман даже не отвёл взгляда, когда произнёс:

— Сорель, будь добр.

Что-то мелькнуло с такой скоростью, что человеческий глаз не успел бы уловить движения. Да и вампирский — едва ли. Сорель вскочил с кресла и бесшумно приземлился на помост прямо перед Микшей. Тот испуганно отшатнулся, но не рассчитал движения. Нога зацепилась за ножку кресла, и он с совершенно недостойным его положения грохотом рухнул обратно на сиденье.

Сорель медленно, нарочито склонил голову набок, и губы Архивариуса растянулись в широкой улыбке. Длинные, тонкие, острые как бритва клыки блеснули на свету. Сорель явно наслаждался происходящим.

Рука Архивариуса поднялась с непринуждённой грацией. Вперёд вытянулся один тонкий палец. Затем Сорель осторожно прижал его ко лбу Микши.

Едва палец коснулся кожи, от места прикосновения во все стороны разбежались чёрные вены, сплетаясь в причудливую паутину предательства. Чернильная порча распространялась с быстротой лесного пожара, ползла по лицу, спускалась на шею и за считаные секунды охватила всё тело. Измена обрела зримое воплощение — очевидное и неопровержимое.

Довольный Сорель спрыгнул с помоста на пол, одарил Кальмана ленивой улыбкой и вернулся в кресло, словно только что одним прикосновением не вынес кому-то смертный приговор.

— Полагаю, перед нами нарушитель Клятвы, — заключил Архивариус.

Лицо Микши исказилось в уродливой гримасе, глаза пылали ненавистью.

— Ты, блядь, жалкий слабак! — выплюнул он. — Ты недостоин править вампирским родом. Тебя никогда здесь нет. Ты не появляешься, не занимаешься правлением. Из меня вышел бы куда лучший правитель. Да любой из присутствующих справился бы лучше тебя!

В уголках его рта выступила пена, всё тело напряглось от ярости.

Но он не напал. Он бросился прочь. Именно на такой случай у зала был предусмотрен лишь один выход. И всё же Микша, словно загнанная в угол крыса, попытался сбежать.

— Идиот, — пробормотал Дмитрий с нескрываемым отвращением, когда Микша промчался мимо его кресла. — Перевороты не устраивают руками жалких прихвостней.

— Перевороты вообще не устраивают, если есть хоть малейшая вероятность провала, — закончил Кальман.

Микша бежал. Он пронёсся мимо помоста, огибая полукруг кресел и расталкивая ошеломлённых зрителей в отчаянной попытке спасти собственную жизнь. Он был быстр. Он был вампиром. Но далеко не самым быстрым в этом зале.

Кальман пришёл в движение.

Мгновение назад он стоял перед Советом, а в следующее уже настиг Микшу. Его ладонь сомкнулась на голове предателя, пальцы вцепились в волосы, и одним жестоким рывком он свернул ему шею. По залу разнёсся влажный хруст.

Кости, плоть и сухожилия рвались с отвратительным треском. Кровь брызнула Кальману в лицо — тёплая, густая, — оставляя