Читать книгу - "Двор расколотой гармонии - Сара Джанет Маас"

на ним с малым усилием. — Чистая надменность пронизывала каждое слово, но это было правдой.

— Я знаю. — Глаза Риса мерцали. — И если ты это сделаешь, это разорвёт любой хрупкий мир и союзы, которые у нас есть, не только с Осенним Двором, но и с Весенним Двором, Юрианом, и Вассой. — Рис обнажил зубы. — Так что ты оставишь Элейн в покое. Если тебе нужно трахнуть кого-то, иди в зал удовольствий и заплати за это, но держись от неё подальше.

Азриэль мягко прорычал.

— Рычи сколько хочешь. — Рис откинулся в кресле. — Но если я увижу тебя снова вздыхающим по ней, я заставлю тебя пожалеть об этом.

Рис редко угрожал наказанием или использовал свой титул правителя. Это ошеломило Азриэля достаточно, чтобы выбить его из ярости.

Рис дёрнул подбородком к двери.

— Убирайся.

Азриэль прижал крылья и ушёл без единого слова, шагая через дом и на переднюю лужайку, чтобы сесть в морозном звёздном свете. Чтобы позволить морозу в венах соответствовать воздуху вокруг него.

До тех пор пока он ничего не будет чувствовать. Снова будет ничем вообще.

Потом он полетел в Дом Ветра, зная, что если он будет спать в прибрежном особняке, он сделает что-то, о чём пожалеет. Он был так бдителен, держась от Элейн как можно дальше, и оставался здесь наверху, чтобы избегать её, и сегодня вечером… сегодня вечером доказал, что он был прав делая это.

Он направился к тренировочной яме, уступая потребности сбросить искушение, ярость, разочарование и извивающуюся потребность.

Он обнаружил её уже занятой. Его тени не предупредили его.

Было слишком поздно развернуться, не выглядя так, словно он бежит.

Азриэль приземлился в кольце в нескольких футах от места, где Гвин тренировалась в холодной ночи, её меч мерцал, словно лёд в лунном свете.

Она остановилась на середине разреза, крутясь, чтобы повернуться к нему лицом.

— Мне жаль. Я знала, что вы все идёте в речной дом, так что не думала, что кто-то будет против, если я поднимусь сюда, и…

— Всё в порядке. Я пришёл забрать кое-что, что забыл. — Ложь была гладкой и холодной, как он знал, как и его лицо. Его тени выглянули через крылья на неё.

Молодая жрица улыбнулась — и Азриэль подумал, что это, возможно, было направлено на его любопытные тени. Но она просто заправила медно-коричневые волосы за изогнутое ухо.

— Я пыталась разрезать ленту. — Она указала мечом на белую ленту, которая, казалось, светилась серебром.

— Тебе не холодно? — Его дыхание превращалось в облако перед ним.

Гвин пожала плечами.

— Как только начинаешь двигаться, перестаёшь это замечать.

Он кивнул, воцарилась тишина. На сердцебиение их взгляды встретились. Он отгородился от кровавого воспоминания, которое вспыхнуло, такого противоречащего Гвин, которую он видел сейчас перед собой.

Её голова опустилась, словно тоже вспоминая это. Что он был тем, кто нашёл её в тот день в Санграве.

— Счастливого Солнцестояния, — сказала она, настолько же прощание, насколько и праздничное благословение.

Он фыркнул.

— Ты меня выгоняешь?

Бирюзовые глаза Гвин вспыхнули тревогой.

— Нет! То есть, я не против делить ринг. Я просто… Я знаю, ты любишь быть один. — Её рот дёрнулся в сторону, сморщивая веснушки на носу. — Поэтому ты поднялся сюда?

Вроде того.

— Я забыл кое-что, — напомнил он ей.

— В два часа утра?

Чистое веселье сверкало в её взгляде. Лучше, чем боль и горе, которые он подсмотрел мгновение назад. Так что он предложил ей кривую улыбку.

— Я не могу спать без своего любимого кинжала.

— Утешение для каждого растущего ребёнка.

Губы Азриэля дёрнулись. Он воздержался от упоминания, что он действительно спит с кинжалом. Многими кинжалами. Включая один под подушкой.

— Как прошла вечеринка? — Её дыхание закрутилось перед её ртом, и одна из его теней метнулась, чтобы потанцевать с ним, прежде чем вернуться обратно к нему. Словно услышала какую-то безмолвную музыку.

— Хорошо, — сказал он и мгновение спустя осознал, что это не социально приемлемый ответ. — Было приятно.

Не намного лучше. Так что он спросил:

— У тебя и жриц было празднование?

— Да, хотя служба была главным моментом.

— Понятно.

Она наклонила голову, её волосы сияли, словно расплавленный металл.

— Ты поёшь?

Он моргнул. Не каждый день люди застают его врасплох, но…

— Почему ты спрашиваешь?

— Тебя называют певцом теней. Это потому, что ты поёшь?

— Я есть певец теней — это не титул, который кто-то просто выдумал.

Она снова пожала плечами, непочтительно. Аз сузил глаза, изучая её.

— Но ты поёшь? — надавила она.

Азриэль не мог сдержать свой мягкий смешок.

— Да.

Она открыла рот спросить больше, но он не чувствовал желания объяснять. Или демонстрировать, поскольку это определённо то, что она спросит дальше. Так что Аз дёрнул подбородком к мечу, свисающему из её руки.

— Попробуй разрезать ленту снова.

— Что — с тобой наблюдающим?

Он кивнул.

Она обдумала, и он задался вопросом, скажет ли она нет, но Гвин выдохнула, стабилизировала ноги и баланс и разрезала. Красивый, точный удар, но он не перерезал ленту.

— Снова, — приказал он, потирая руки от холода, благодарный за его укрепляющий укус и отвлечение этим импровизированным уроком.

Гвин разрезала снова, но лента осталась неуступчивой.

— Ты поворачиваешь клинок на долю, когда он становится параллелен земле, — объяснил Азриэль, вытаскивая свой иллирийский клинок из-за спины. — Смотри. — Он медленно продемонстрировал, вращая запястье так, как делала она. — Видишь, как ты открываешься вот здесь? — Он исправил свою позицию. — Держи запястье так. Клинок — продолжение твоей руки.

Гвин попробовала движение так же медленно, как он, и он наблюдал, как она сама исправляется, борясь с желанием открыть запястье и повернуть клинок. Она сделала это три раза, прежде чем перестала впадать в плохую привычку.

— Я виню Кассиана за это. Он слишком занят, строя глазки Несте, чтобы замечать такие ошибки в эти дни.

Азриэль рассмеялся.

— Тут ты права.

Гвин широко улыбнулась.

— Спасибо.

Азриэль склонил голову в наброске поклона, что-то беспокойное улеглось в нём. Даже тени успокоились. Словно были довольны лежать на его плечах и наблюдать.

Но — сон. Ему нужно было хотя бы попытаться немного поспать.

— Счастливого Солнцестояния, — сказал Азриэль, прежде чем направить к арке в Дом. — Не оставайся снаружи слишком долго. Замёрзнешь.

Гвин кивнула на прощание, снова поворачиваясь к ленте. Воин, оценивающий противника, все следы той очаровательной непростительности исчезли.

Азриэль вошёл в тепло лестничной клетки, и когда он спускался, то мог поклясться, что слабое, прекрасное пение следовало за ним. Мог поклясться, что его тени пели в ответ.

Он спал так хорошо, как можно было ожидать, но когда Азриэль