Читать книгу - "Двор расколотой гармонии - Сара Джанет Маас"

вдох, который прошептал по его коже. Его тени отпрянули от звука. Они всегда были склонны исчезать, когда она была рядом.

Золотое ожерелье казалось обычным — его цепочка была непримечательной, амулет достаточно крошечный, чтобы его можно было списать как повседневный талисман. Это была маленькая, плоская роза из цветного стекла, разработанная так, что когда держали к свету, истинная глубина цветов становилась видимой. Вещь секретной, прекрасной красоты.

— Оно прекрасно, — прошептала она, поднимая его из коробки. Золотой свет фейри сиял через маленькие стеклянные грани, заставляя амулет светиться оттенками красного, розового и белого. Азриэль позволил теням унести коробку, когда она мягко сказала: — Наденешь его на меня?

Его голова опустела. Но он взял ожерелье, открывая застёжку, когда она обнажила спину, собирав волосы в одну руку, чтобы обнажить длинную, кремовую шею.

Он знал, что это неправильно, но вот он был тут, скользя ожерельем вокруг неё. Позволяя шрамированным пальцам касаться её безупречной кожи. Позволяя им провести по стороне её горла, наслаждаясь бархатно-мягкой текстурой. Элейн вздрогнула, и он потратил чертовски долгое время, застёгивая застёжку.

Пальцы Азриэля задержались на её затылке, поверх первого выступа позвоночника. Медленно Элейн повернулась в его прикосновение. Пока его ладонь не легла плоско на её шею.

Это никогда не заходило так далеко. Они обменивались взглядами, случайным касанием пальцев, но так — никогда. Никогда явным, неограниченным касанием.

Неправильно — это было так неправильно.

Ему было всё равно.

Ему нужно было знать, какова кожа её шеи на вкус. Каковы те совершенные губы на вкус. Её груди. Её центр. Ему нужно было, чтобы она кончала на его языке…

Член Азриэля напрягся в штанах, ноя так яростно, что он едва мог думать. Он молился, чтобы она не посмотрела вниз. Молился, чтобы она не поняла сдвиг в его запахе.

Он позволял себе эти мысли только в мёртвой ночи. Позволял руке сжимать свой член и думать о ней только тогда, когда даже его тени уходили спать. Как это прекрасное лицо может выглядеть, когда он войдёт в неё, какие звуки она издаст.

Элейн прикусила нижнюю губу, и потребовалась каждая унция сдержанности Азриэля, чтобы не приложить туда свои собственные зубы.

— Мне следует идти, — сказала Элейн, но не сделала движения уйти.

— Да, — сказал он, его большой палец выводил длинные поглаживания вдоль стороны её горла.

Её возбуждение дрейфовало вверх к нему, и его глаза почти закатились от сладкого запаха. Он умолял бы на коленях за шанс попробовать это. Но Азриэль просто снова погладил её шею.

Элейн вздрогнула, дрейфуя ближе. Так близко, что один глубокий вдох привел бы к прикосновению её груди к его. Она посмотрела вверх на него, лицом таким доверчивым, надеющимся и открытым, что он знал, она не имеет понятия, что он делал невыразимые вещи, которые запятнали его руки далеко за пределами шрамов.

Такие ужасные вещи, что это было святотатством для его пальцев касаться её кожи, оскверняя её своим присутствием.

Но он мог получить это. Этот один момент, и, возможно, вкус, и этого было бы достаточно.

— Да, — выдохнула Элейн, словно прочитав его решение. Только этот вкус в мёртвой самой длинной ночи года, когда только Матерь могла быть свидетелем этого.

Рука Азриэля скользнула вверх по её шее, зарываясь в густые волосы. Наклоняя её лицо так, как он хотел. Рот Элейн слегка приоткрылся, глаза скользнули по его, прежде чем закрыться.

Предложение и разрешение.

Он почти застонал от облегчения и нужды, опуская голову к её.

Азриэль.

Голос Риса прогремел сквозь него, останавливая в дюймах от сладкого рта Элейн.

Азриэль.

Неумолимый приказ наполнил его имя, и Азриэль поднял взгляд.

Рисанд стоял на вершине лестницы. Нахмурившись, глядя вниз на них.

Мой кабинет. Сейчас.

Рис исчез, и Азриэль остался стоять перед Элейн, которая всё ещё ждала его поцелуя. Его желудок скрутился, когда он убрал руку из её волос и отступил. Заставил себя сказать:

— Это была ошибка.

Она открыла глаза, боль и смятение воевали там, прежде чем она прошептала:

— Мне жаль.

— Ты не… Не извиняйся, — сумел сказать он. — Никогда не извиняйся. Это я должен… — Он покачал головой, не в силах вынести мрак, который принёс в её выражение. — Спокойной ночи.

Азриэль растворился в тенях, прежде чем она успела что-то сказать, появившись у дверей кабинета Риса мгновение спустя. Его тени прошептали ему в ухо, что Элейн поднялась наверх.

Рис сидел за своим столом, ярость безлунной ночи отражалась на его лицо. Он спросил мягко:

— Ты с ума сошёл?

Азриэль надел застывшую маску, которую отточил, пока был в подземелье отца.

— Я не знаю, о чём ты говоришь.

Сила Риса рябила через комнату, словно тёмное облако.

— Я говорю о тебе, собирающемся поцеловать Элейн посреди коридора, где кто угодно мог увидеть тебя, — прорычал он. — Включая её мэйта.

Азриэль напрягся. Позволил холодной ярости подняться на поверхность, ярости, которую он когда-либо позволял видеть только Рисанду, потому что знал, что его брат может соответствовать ей.

— А что, если Котёл ошибся?

Рисанд моргнул.

— А что насчёт Мор, Аз?

Азриэль проигнорировал вопрос.

— Котёл выбрал трёх сестёр. Скажи мне, как возможно, что мои два брата с двумя из тех сестёр, а третья была отдана другому. — Он никогда раньше не осмеливался произнести слова вслух.

Лицо Риса лишилось цвета.

— Ты веришь, что заслуживаешь быть её мэйтом?

Азриэль нахмурился.

— Думаю, Люсьен никогда не будет достаточно хорош для неё, и у неё нет интереса к нему в любом случае.

— Так что ты сделаешь? — Голос Риса был чистым льдом. — Соблазнишь её от него?

Азриэль ничего не сказал. Он не заходил так далеко с планированием, определённо не дальше фантазий, которыми он себя удовлетворял.

Рис прорычал:

— Позволь мне сделать одну вещь очень ясной. Ты должен держаться от неё подальше.

— Ты не можешь приказать мне это сделать.

— О, я могу и я сделаю. Если Люсьен узнает, что ты преследуешь её, у него есть полное право защищать их узы, как он сочтёт нужным. Включая вызов на Кровавую Дуэль.

— Это традиция Осеннего Двора. — Битва до смерти была такой жестокой, что её проводили только в редких случаях. Несмотря на то, что он был чужаком, Азриэль хотел вызваться на неё, когда нашёл Мор все те годы назад. Был готов вызвать и Берона, и Эриса на Кровавые Дуэли и убить обоих. Только право Мор взять их головы в мести удержало его от этого.

— Люсьен, как сын Берона, имеет право потребовать это от тебя.

— Я выйду победителем