Читать книгу - "Принц Мечей - Элис Кова"

потому, что… встретили кое-кого. Вы полюбили. Я вижу женщину благородного происхождения.

— Моя супруга ни для кого не секрет, — замечает Лиам.

Лурен оставляет его реплику без внимания и кладет четвертую карту — Десятку Монет — по диагонали от третьей. Это уже не академический каноничный расклад, а чистая интуиция. Я и подумать не могла, что она способна на столь тонкую технику.

— Её семья и ваша благословили этот союз, и он принес вам процветание, от которого трудно было отказаться. На вас давили. Возможно, даже вопреки сомнениям, что терзали вас изнутри.

Я замечаю, как Лиам едва заметно меняет позу. Кратко пересказать Лурен его прошлое перед тем, как уйти, определенно было верным решением.

Следом ложится пятая карта — Шестёрка Кубков.

— Вы все еще любите её. Ту, которую оставили в прошлом.

Мое дыхание перехватывает.

Он не произносит ни слова.

Она вытягивает шестую карту — Четвёрку Монет.

— Вы продолжите свой путь, копя и приумножая богатства. — Кончики её пальцев скользят от края Четвёрки Монет обратно к Десятке Монет. Замешкавшись лишь на долю секунды, она вынимает последнюю карту — совсем нетипичную для подобного расклада: Тройку Мечей. Глаза Лурен наполняются неподдельной скорбью, когда она окидывает взором всю картину целиком. — Вы делаете это ради них. Потому что обязаны. Но часть вашего сердца всегда будет тосковать по тем минувшим дням, которые вы бросили позади, выбрав эту дорогу.

Челюсти Лиама слегка сжимаются, пальцы впиваются в подлокотники кресла. На миг мне кажется, что она перегнула палку. Я дала ей слишком много зацепок, и она сделала слишком смелые выводы. И… неужели это правда? Неужели часть тебя все еще тоскует по тому, что мы потеряли?

— Ваша наставница не солгала, вы невероятно одарены, — наконец произносит он так тихо, что я едва разбираю слова.

Лурен улыбается, и на мгновение вспыхнувший на её щеках румянец от благоговения Лиама оказывается абсолютно искренним. Она всегда была падка на похвалу просто потому, что слышала её в своей жизни слишком мало.

— Позвольте представить вас моим соклановцам. — Лиам поднимается и предлагает ей руку. Лурен аккуратно собирает колоду и кивает, с готовностью принимая жест. Между ними мгновенно завязывается беседа, и я отмечаю про себя, с какой поспешностью Лиам уводит разговор от темы расклада.

Когда мы возвращаемся в зал, они уже с головой погружены в обсуждение теории чтения карт. Я позволяю им уйти вдвоем к двум другим представителям Клана Звезды, с которыми прибыл Лиам. Рука Лиама лежит на пояснице Лурен, пока он представляет её своим спутникам. И ровно так, как я рассчитывала: стоит ему проявить неподдельный интерес, как чужие взгляды тут же устремляются в их сторону. Клан Звезды смыкает ряды вокруг неё, понижая голоса, и головы присутствующих невольно поворачиваются к ним, гадая, что же вызвало у них столь внезапный ажиотаж.

Остаток приема проходит без сучка и задоринки.

***

Проходят дни, и я замечаю, что всё больше благородных учеников проявляют неподдельный интерес к Лурен. Но, судя по тому, чем она делится со мной и Сорзой после занятий, все её мысли сосредоточены на сохранении связи с Лиамом — дело доходит даже до писем ему и клану.

Однажды после занятий меня останавливает Вадуин. Выражение его лица заставляет моё сердце тут же пуститься вскачь.

— Что стряслось? — спрашиваю я.

— Я мог бы спросить тебя о том же. — Его голос падает до шепота. — Тебя вызывает директор.

Прошло уже несколько дней с тех пор, как я в последний раз видела Каэлиса. Если подумать, мы не пересекались с самого приема. Мы оба были с головой погружены в подготовку ко Дню Всех Монет.

— Уверена, ничего особенного. — Я пожимаю плечами, хотя сама сильно в этом сомневаюсь.

— Дай знать, если это окажется не так.

Я киваю. Хотя у меня нет ни малейшего желания бежать к Вадуину и выкладывать подробности того, что происходит между мной и Каэлисом, я всё сильнее проникаюсь доверием к Хранителям Мира — благодаря их помощи с миссией Грегора, тому, как тепло они приняли Сорзу, и заботе, которой они окружили Арину. Мысль о том, чтобы поделиться с ними тревожными новостями, больше не вызывает прежнего отторжения.

Всю дорогу до покоев Каэлиса — по нормальному пути через мост, а не по потайному, скрытому внутри, — я ломаю голову над тем, что могло заставить его вызвать меня столь официально. Зная Каэлиса, он, скорее всего, просто захотел поужинать и требует моего общества самым нелепым из возможных способов — учитывая, что я была слишком занята подготовкой учеников ко Дню Всех Монет, составлением рекомендаций для лордов и леди кланов, занятиями с Лурен и Сорзой и попытками разобраться с инкерством сосуда, чтобы выкроить время на встречу с ним.

Я сдерживаю смешок, открывая дверь и проходя через прихожую в его главные покои. Я уже представляю, как он ждет меня с этой своей едва заметной самодовольной ухмылкой и умиротворенным котом на коленях. Но улыбка мгновенно сползает с моего лица, стоит мне увидеть его: он привалился к дальнему дивану, закинув локти на спинку, лицо суровое и застывшее, а на столе перед ним выложены пять золотых карт.

Одна из пяти карт — моя поддельная Смерть. Фальшивка, которую среди всей этой кутерьмы я так и не нашла времени подменить обратно.

Он приковывает ко мне взгляд — леденящий, непоколебимый.

— Произошел обман.

Глава 49

Проклятье. Я заставляю дыхание оставаться ровным, до предела напрягая каждую мышцу груди и живота. Всё моё тело словно одеревенело, хотя внешне я изо всех сил пытаюсь казаться расслабленной. Никаких резких движений, ни единой трещины на лице.

Скользнув взглядом по пяти золотым картам, я пересекаю комнату и нарочито внимательно их рассматриваю. Каэлис наблюдает за мной, и его лицо холодно, как лед. Ищет ли он на моем лице хоть малейший след обмана?

Неужели он знает? Он не может знать. Не сейчас. Только не теперь, когда я наконец позволила себе поверить, что между нами может вырасти нечто настоящее. Дай мне шанс всё исправить, — умоляю я судьбу.

— О чем именно ты говоришь? — Мой голос звучит выверенно и спокойно.

Каэлис не шевелится. Он продолжает упиваться этим ореолом высокомерия и безразличия, который носит с таким пугающим изяществом. Наконец он выпрямляется, отталкиваясь от диванных подушек, и стучит пальцами по столешнице.

— Одна из этих карт, — негромко произносит он, не указывая, какая именно, хотя я чувствую, что ему всё уже известно, — ложь.

— Что? — Я выдыхаю это слово с потрясением и опускаюсь на диван напротив,