Читать книгу - "Принц Мечей - Элис Кова"

Его кулаки сжаты и едва заметно подрагивают. Желваки на скулах ходят ходуном от того, с какой силой стиснуты зубы. Подобное бешенство у него вызывали разве что упоминания о Клане Отшельника.

— Это не слова слепца или глупца, Каэлис. Он в точности знает, кто его сын. — Честно говоря, удивительно, как он вообще сохранил тебе жизнь. Но эту загадку я оставлю на потом. Я способна распутывать лишь один клубок за раз. Я вглядываюсь в его застывшее, замкнувшееся лицо. Он так отчаянно пытается что-то скрыть, что лишь делает это очевидным. — Почему он поставил тебя во главе Академии? Почему именно тебя?

— Он не мог отдать её в руки Равина — тот слишком занят ролью наследника. А наш младший брат — не арканист. — То, с каким холодным равнодушием Каэлис чеканит эти слова, выдает его с головой: он и сам знает, насколько нелепо звучит это оправдание.

— В его распоряжении преданные и могущественные арканисты кланов по всему Орикалису. Зрелые, опытные наставники. Ему вовсе не обязательно ставить собственного сына управлять этой Академией. — Я делаю шаг вперед. — Почему он не боится того, что ты здесь и у тебя есть доступ к Миру?

— Это станет его погибелью, — цедит Каэлис сквозь зубы.

— Не сомневаюсь. — Сарказм в моем голосе хлещет его, заставляя обернуться. Моя колкость задевает его так сильно, что он сам попадается на крючок, резко вскидывая голову в мою сторону. — Но почему?

— Наверное, потому, что он ненавидит меня.

— Любой мечтал бы об отце, который «ненавидит» его настолько, что вручает власть над целой Академией.

Каэлис шагает ко мне. Расстояние между нами тает до предела, воздух вокруг словно наливается тяжелым статическим зарядом. Я задела обнаженный нерв — тот, к которому слишком легко прикоснуться. Но я не отступлю. Это слишком важно. Чем больше я узнаю об этой семье, об этих древних силах… о нем самом, тем отчетливее становится ключевой фрагмент в центре этой мозаики. Я больше не могу закрывать на это глаза.

— Ты не понимаешь. — Каэлис нависает надо мной, пытаясь подавить меня своим ростом.

— Ты не позволяешь мне понять! Почему он дает тебе даже близко подойти к силе, способной изменить мир? — Я делаю еще полшага вперед. Наши груди почти соприкасаются. Дыхание смешивается в единый жар. Я стою так близко, что вижу слабый румянец, заливающий его скулы от ярости и… быть может, стыда? — Почему именно ты, Каэлис? Почему доступ к этой силе отдан тебе?

Каэлис пытается отвести взгляд. Но при такой близости это практически невозможно.

— Скажи мне, Каэлис.

— Клара…

— Скажи, прошу тебя!

— Потому что он знает, что я не смогу! — Его глаза впиваются в мои из-под нахмуренных бровей. Дыхание вырывается рваными, короткими толчками.

— Не сможешь…

— Я не смогу перекроить этот мир… Я не способен применить карту. — Это признание звучит как трещина, разламывающая камень надвое. Плотина вот-вот рухнет под напором.

— Почему? Потому что в твоих жилах течет кровь Ревизанов?

— Не говори глупостей.

— Тогда потому, что ты трус?

Вспышка боли в глазах Каэлиса говорит о том, что этот выпад ранил чересчур глубоко. Но ярость, вспыхнувшая следом, яростна и сокрушительна:

— Я не трус. Всё, что я делал, было вызовом самой судьбе!

— Хватит говорить загадками. Скажи мне правду.

Каэлис пытается отвернуться. Я вцепляюсь в его бицепс и с силой притягиваю его к себе. Пальцы левой руки впиваются в его мышцы сквозь ткань, оставляя следы на коже от хватки. Но ладонь правой руки ложится на его щеку со всей нежностью, на какую я только способна. Его взгляд встречается с моим, и мир сжимается окончательно: остались только он и я.

— Почему ты не можешь применить карту? — шепчу я, словно только что наши голоса не срывались на яростный крик. Впервые с тех пор, как я узнала его, мне кажется, что осколки наших разбитых душ наконец способны сойтись воедино.

— Это невозможно, потому что… — Его слова застревают в горле. Я вглядываюсь в его лицо, замирая в напряженном ожидании. — Будущее, которого мой отец боится больше всего на свете, не может сбыться, и он об этом знает.

Мои брови сдвигаются. Я продолжаю удерживать его лицо в ладонях, и он не сопротивляется. Теперь я держу его ради правды. Чтобы понять то, что должно быть очевидным, но от чего я почему-то упорно отворачивалась.

И в этот миг меня словно прошибает молнией.

Есть лишь одно объяснение, способное дать королю такую непоколебимую уверенность. Единственный момент в прошлом, о котором Каэлис обмолвился лишь однажды — и именно тогда я впервые осознала, что ему тоже ведома боль. Потому что его заставили пройти через то же, через что с тех пор проходит каждый посвящённый, переступающий этот порог: он был первым, кто встал перед Чашей.

Добро пожаловать в Академию Аркан… где плата за обучение — ваше будущее.

Глава 50

— Ты пожертвовал будущим, в котором применяешь Мир, — шепчу я.

— Куда большим, чем просто этим, Клара… — Он покачивается, словно вот-вот рухнет без сил. Я не убираю ладоней, удерживая его. — Будущее, от которого я отказался… — Его голос затихает, надламывается и пропадает вовсе. В глубине его глаз бушуют чувства, которых я прежде никогда в нем не видела. — Оно было нашим.

Весь мир накреняется.

— Нашим? — Каэлис кивает. Я с трудом нахожу слова. С трудом дышу. Целый мир, который мог бы существовать, комом застревает у меня в горле. — Ты пожертвовал будущим… со мной?

Он кивает снова. Едва заметное движение — и почва уходит из-под моих ног, опрокидывая мир. Колени подкашиваются, но я заставляю себя стоять прямо. Теперь уже я цепляюсь за него в поисках опоры, вместо того чтобы поддерживать его. Каждая мысль рвется, будто расплетающийся гобелен, и я не успеваю ловить ускользающие нити.

Я уже рисую его в воображении — то, что могло бы быть. Тысячи возможностей, дорог и несбывшихся снов.

Я представляю нас. Представляю совершенно иную жизнь для себя. Мир, в котором единственной болью, ведомой мне, была бы тоска по любимым людям, когда их нет рядом, а не мука их потери в пыточных застенках или в кошмаре преждевременных смертей. Я пытаюсь проглотить давящий ком в горле. Моя рука вздрагивает и соскальзывает с него; она уже падает вниз, когда он перехватывает ее, сжимая мои пальцы в своей ладони.

— Ты лжешь. — Но даже произнося это, я знаю: он не лжет. То, как он смотрит на меня… то, как я сама это чувствую — будто нечто, дремавшее в самой глубине моей души,