Читать книгу - "Принц Мечей - Элис Кова"

кивает, застав меня врасплох. Я едва заметно сбавляю шаг. — Эмилия сидит у неё на хвосте. Недавно наметился переломный прорыв: обнаружены следы горной цитадели, где могла затаиться Клара.

Я с трудом давлю торжествующую усмешку и иду дальше. Они и понятия не имеют, где я нахожусь, и от этого на душе становится до сладости весело. Эмилия всё так же хватает ртом пустоту и лепит жалкие оправдания, лишь бы спасти собственную шкуру перед двором. Я останавливаюсь у центрального стола, делая глоток пунша.

Без всякого предупреждения воздух в зале неуловимо густеет. Я чувствую его присутствие ещё до того, как успеваю увидеть. Собравшиеся дворяне реагируют с опозданием на долю секунды: все взоры устремляются к распахнувшимся створкам дверей.

Прибыл Каэлис.

Он вплывает в залу широким, властным шагом. Серебряное шитьё на его камзоле ловит солнечные блики, озаряя резкие скулы почти сияющим ореолом.

— Прошу простить опоздавших на наш скромный раут, — провозглашает Каэлис. — Сами понимаете: дороги нынче едва проходимы из-за бесчисленных застав Стеллисов, рыщущих в поисках опаснейшей беглянки Орикалиса.

Вслед за ним в залу тянется вереница других дворян. Моя улыбка мгновенно сползает с лица, стоит взгляду наткнуться на одного из вошедших.

Лиам.

Проклятье. Как я могла быть такой непроходимой идиоткой? Как могла упустить из виду столь смертоносную деталь? Я тешила себя иллюзией, будто избежала всех ловушек, когда прямо у меня под носом болталась эта неподрезанная петля.

Лиам знает моё имя. Моё настоящее имя.

Те письма, которые я умоляла его разыскать на балу в Праздник Кубков, прежде чем всё полетело в бездну… Что в них было написано? Обращался ли он ко мне «Клара Шевалье», как в тех записках, которыми мы перебрасывались до его поступления в Академию? В тех самых записках, где я по глупости собственноручно черкала своё подлинное имя внизу страницы. Хранит ли он до сих пор те старые любовные письма, что я посылала ему?

Сердце срывается на бешеный галоп. Зала вокруг меня сжимается, стены надвигаются ледяными тисками. Любая из этих каракуль способна втоптать меня в могилу в мгновение ока — из любой точки мира, попадись она на глаза Равину. А уж Равин прекрасно осведомлён о нашей с Лиамом связи: достаточно вспомнить его подлую выходку на собственном рауте в прошлом году.

Я судорожно хватаю ртом воздух, и в памяти обжигающим вихрем всплывают слабые, полные ужаса слова Арины: «Я рассказала про маму, про то, как мы скитались по улицам, про твою первую любовь и про Клуб».

«Про твою первую любовь».

Что именно она выложила Равину о Лиаме?

У наследного принца на руках есть все части мозаики, я ни на йоту в этом не сомневаюсь. Рано или поздно он сложит их воедино и сообразит, что осталась ниточка, за которую он ещё не дергал. Человек, владеющий осколком тайны, который до сих пор не пустили в дело. И он окажется чертовски прав.

План вспыхивает в сознании за долю секунды, и прежде чем рассудок успевает взвесить риски, я срываюсь с места.

Глава 47

Алор и её собеседника из Клана Башни плотным кольцом обступили другие гости, так что Сорза осталась одна. Поймав удобный момент, я направляюсь к ней с совершенно бесстрастным лицом.

— Госпожа наставница? — Сорза слегка вздрагивает, завидев моё приближение.

— Погоди минуту. Найди Лурен. Выведи её через ту дверь, в которую выйду я. — Эта створка ведёт в сторону уборных, так что подозрения это не вызовет — по крайней мере, я очень на это надеюсь, особенно если мы выскользнем порознь.

— Поняла. — Сорза едва шевелит губами, удерживая голос на грани слышимости, но лицо её остаётся невозмутимым, словно между преподавательницей и студенткой идёт самая безобидная светская беседа.

Я не задерживаюсь ни на миг. Размеренным шагом я выскальзываю в указанную дверь. Некогда казавшиеся лабиринтом переходы Академии стали настолько родными, что я безошибочно ориентируюсь в пространстве ещё до того, как переступаю порог. И точно так же, как я знала, что этот ход ведёт к уборным, мне известно и о пустующем кабинете в конце узкого коридора. Бегло заглянув внутрь и убедившись, что там никого нет, я замираю в тени, скрытая от глаз любого, кто выйдет из банкетной залы.

Наконец петли тихо поскрипывают. До меня долетают приглушённые голоса Сорзы и Лурен, и я выхожу им навстречу. Мой взгляд цепляется за глаза Сорзы. Лурен запинается на полушаге, её брови озадаченно сдвигаются. Но повинуясь моему жесту, она сворачивает за угол и шагает в кабинет; Сорза идёт следом, наступая ей на пятки.

— Что-то стряслось, госпожа наставница? — спрашивает Лурен, едва я прикрываю за ними дверь.

Сорза тут же устраивается поудобнее, небрежно привалившись бедром к старому столу. Лурен же, напротив, натянута как струна. Она то сжимает, то разжимает пальцы, будто решительно не знает, куда девать руки.

— У меня к тебе просьба, — произношу я осторожно. В голове есть лишь грубый набросок плана, и времени выверять каждый штрих попросту нет: — Дело, которое принесёт выгоду нам обеим.

— Вот как? — В её тоне сквозит недоверие, хотя она из последних сил силится замаскировать его маской почтительности к старшим.

Я делаю глубокий вдох и беру себя в руки. Простых путей выложить правду не существует, а ходить вокруг да около некогда. Я решила довериться ей и теперь обязана стоять на этом до конца. Я смотрю ей прямо в глаза: — Это я, Клара.

— Я не… — Она щурится, делает шаг вперёд, а затем испуганно пятится на два шага назад: — Я не понимаю. — С её губ срывается натужный нервный смешок: — Это какая-то шутка, да? Сорза тебя подговорила? — Лурен растерянно переводит взгляд на нашу общую подругу.

— Это она, — подтверждает Сорза, чей навык разбивать чужое недоверие уже отточен до блеска благодаря Талу: — Просто с новым лицом. — Сорза бросает косой взгляд в мою сторону: — Полагаю, именно поэтому ты и позвала меня с собой — чтобы я подтвердила твои слова?

— Именно, — киваю я.

— Это какое-то безумие. — Лурен мотает головой, а её глаза затравленно косятся на дверь, словно она прикидывает, не рвануть ли прочь: — Ума не приложу, во что вы играете, но…

— Та ночь в библиотеке, — перебиваю я. В тот вечер в читальном зале не было ни единой живой души, так что отмахнуться от этого воспоминания она не сможет: — Ты утешала меня после гибели сестры. Ты держала меня в объятиях, пока я захлёбывалась слезами. — Лурен понятия не имеет, что Арина жива, поэтому вдаваться в