Читать книгу - "Принц Мечей - Элис Кова"

Мысли и слова путаются в тугой узел. Каждая секунда его молчания невыносима, безжалостна.

Наконец он заговаривает, и его голос звучит едва громче дыхания:

— Я видел его, Клара. Ту жизнь, которая могла быть нашей. Жизнь, где мы сами вершили свое будущее — где арканисты были свободны, учились тому, чему хотели, были теми, кем желали быть. Будущее, где мы стояли бы плечом к плечу, ты и я, и правили. Я видел всё. И он заставил меня уничтожить это собственными руками.

Править? Мне? Я не способна даже произнести это вслух. Эта мысль слишком чужда; с тем же успехом она могла бы прозвучать на неведомом мне наречии, которое я не в силах разобрать.

— Я… — Я качаю головой, чувствуя, как глаза обжигает слезами, природы которых я не могу объяснить.

— Знаю, ты, скорее всего, мне не веришь.

— Я верю. — Я едва не давлюсь этими словами.

Ладони Каэлиса ложатся на мое лицо; большие пальцы смахивают слезы, которые упорно отказываются падать.

— Если ты хочешь увидеть, я мог бы показать тебе. — Слова звучат ласково, словно он слишком тонко понимает источник моей боли. — Так было бы проще всего.

— Ты имеешь в виду Шестёрку Кубков? — Это единственная карта, которая приходит мне на ум в таком ключе.

— В лучшем случае она ненадежна, да и всей картины ты бы не увидела. — Он прекрасно знает, почему я отношусь к этой карте с опаской.

— Как тогда?

Каэлис медлит, и что-то в его молчании заставляет мое сердце сжаться от дурного предчувствия.

— Никакой Малый Аркан не способен вместить в себя всё то, что произошло в тот день, когда меня поставили перед Чашей. — Значит, остается только Старший Аркан. Но я ума не приложу, какой именно… — Повешенный.

— Нет. — Я резко вырываюсь из его объятий, и он отпускает меня. Я делаю два шага назад, жадно глотая воздух, чтобы сделать полноценный вдох. Я почти физически ощущаю магию Повешенного, оставшуюся на мне с тех пор, как Эза применил ее в прошлом году, — будто она навечно выжжена на коре моего мозга. — Эта карта не для воспоминаний, она для кошмаров.

— Так быть не должно. — Каэлис сохраняет ледяное спокойствие, словно пытаясь стать несокрушимым якорем в бушующих волнах моей паники. — Карта запирает сознание жертвы в ментальной тюрьме.

— Я слишком хорошо знаю, что она делает, и с меня довольно тюрем на всю оставшуюся жизнь, благодарю покорно.

Он пропускает мою колкость мимо ушей:

— Но эту «тюрьму» создает тот, кто накладывает чары. Ей вовсе не обязательно быть пыткой. Она может стать блаженством. Или… моими воспоминаниями.

— Верховная Жрица, — торопливо бросаю я, выпрямляясь, будто пытаясь нащупать равновесие. — Она ведь позволяет заглянуть в чужой разум, разве нет?

— Позволяет. Но лишь ради конкретных вещей. Нам понадобилось бы несколько карт Верховной Жрицы, чтобы ты смогла уловить всю картину, да и тогда события не развернулись бы перед тобой с той же отчетливостью. Верховная Жрица — это словно беглый пересказ отдельной главы, а не сама глава и уж тем более не вся книга. — Его слова сходятся с тем, о чем упоминала Элорин во дворце: она использовала свою карту лишь для того, чтобы уловить «отголоски» того, что таилось в наших с королем сердцах.

— Я… — Я в тупике, и он это видит.

— Повешенный — наш единственный верный путь.

Я обнимаю себя за плечи, будто пытаясь удержать в целости возведенные вокруг себя стены.

Каэлис снова сокращает разделяющее нас расстояние. Его руки замирают в воздухе, прежде чем бережно опуститься на мои плечи. Я качаю головой и отвожу взгляд. Он ждет, позволяя моему судорожному, рваному дыханию выровняться.

Наконец, собрав остатки самообладания, я поднимаю глаза на него. Принц тянется вперед и убирает прядь волос мне за ухо. Его костяшки пальцев мягко скользят вниз по моей щеке.

— Доверься мне. Ты должна это увидеть — должна знать всё без остатка, чтобы не осталось места для сомнений. И я скорее уничтожу самого себя, чем причиню тебе боль. — Его голос тих, в интонациях звучит едва ли не мольба. Каэлис приказывает, требует, подавляет. Он правит с абсолютной властностью принца и директора. Но мольба?

Я тяжело сглатываю ком в горле и киваю.

Он выжидает секунду, словно проверяя, не отступлюсь ли я от своего решения. Дает мне передышку, чтобы я успела передумать и сбежать. Я не двигаюсь с места.

Халазар разрушен. Эза мертв, как и его отец. Захоти Каэлис причинить мне вред, он мог бы сделать это тысячу раз. Но он ни разу этого не сделал. Ни разу этого не сделал, — твержу я себе.

Его ладонь скользит вниз по моей шее, по плечу и руке, пока его пальцы не переплетаются с моими. Каэлис мягко тянет меня за руку, увлекая за собой в кабинет, прямо к письменному столу. В запертом ящике хранится внушительное собрание карт Старших Арканов — поразительно для человека, который сам не является Старшим Арканом и не способен применить ни одну из них без предварительного благословения Иерофанта.

К слову об этом…

— Тебе нужно, чтобы я применила для тебя Иерофанта? — Я предполагаю, что в этой стопке наверняка найдется пара таких карт.

— Нет, на меня наложили его заклятие некоторое время назад, и я еще не израсходовал это благословение.

Достав Повешенного, он выводит меня из кабинета и ведет к своей постели. Не разжимая переплетенных пальцев, он помогает мне лечь. Окружающий мир приобретает зыбкую, сновидческую плоть, словно я уже нахожусь под действием некоего дурмана. Ореол света вокруг лампы кажется чуть теплее. Тени по углам сгущаются, становясь темнее и глубже. Сверкающие огни Города Затмения на горизонте, где сгущаются сумерки, вспыхивают всё ярче.

Каэлис склоняется надо мной и нежно целует в губы. В этом поцелуе — обещание покоя. Еще одна немая просьба о доверии, окутанная неприкрытым благоговением.

Наконец он отстраняется и устраивается на постели позади меня. Я откидываюсь назад, опуская голову ему на колени, словно ягнёнок, ведомый на заклание. Ритуальное жертвоприношение: эта постель — его алтарь, а он — мой бог.

Мне следовало бы сгорать от ужаса. И всё же под действием какого-то гипнотического наваждения я абсолютно спокойна. Всё, что я вижу, — это он. Завеса его темных волос, обрамляющая лицо и бросающая густую тень на глаза, подобные двум колодцам бездонной пустоты.

Положив карту мне на середину груди и накрыв ее своими ладонями, Каэлис делает медленный, глубокий вдох.

— Ты готова?

— Готова как никогда.

Магическая