Читать книгу - "Принц Мечей - Элис Кова"

Дни утекают сквозь пальцы, и когда Арина наконец открывает глаза, она предстаёт всё той же пустой оболочкой, какой была до применения карты Тала. Рассудок угас, язык онемел… живая кукла. Руки безвольно лежат в кожаных путах, взгляд пуст и остекленел.

— Это всё же лучше, чем её крики, — мягко произносит Грегор. Я знаю: он пытается казаться обнадеженным, силится хоть как-то меня утешить, но слова звучат фальшиво и пусто: — По крайней мере, сейчас кажется, что ей не так больно.

— Она испытывает невыносимую, сокрушающую душу боль. — Я осторожно убираю прядь волос с её лба. Сестра даже не моргает.

Уже не в первый раз в голове мелькает мысль применить к ней мой собственный Старший Аркан. Та серебряная карта, которую я показала Талу, укрыта вместе с золотой картой Смерти в потайной комнате глубоко в недрах Академии — в месте, путь к которому после моих магических уловок известен лишь мне одной. Колесо непредсказуемо, но разве может хоть какой-то поворот судьбы оказаться страшнее того ада, в котором она заперта сейчас?

В конечном счёте я отступаюсь. Карта Тала слишком наглядно явила мне несокрушимую мощь Старших Арканов и смертельную опасность игр с ними. Предостережения Элорин о вращении колеса судьбы до сих пор звенят у меня в ушах. Этот риск неоправдан.

Мои руки с тихим вздохом бессильно падают на колени: — Давай снимем ремни. — Я больше не в силах видеть её связанной ни дня, раз уж предельно ясно: никакой угрозы она не представляет. К тому же теперь нам есть кому помочь.

Грегор на миг колеблется, но затем покорно кивает.

Единственной моей отрадой среди кошмара с Ариной, Хранителями Мира и грузом всех возложенных на меня ожиданий остаётся Каэлис.

Почти каждую ночь я пробираюсь в его покои. Двери никогда не заперты. Более того, створка в глубине его гардеробной всегда чуть приоткрыта. Не раз и не два меня уже встречает Присс — маленькая кошачья тень с горящими янтарными глазами. Она скрашивает моё ожидание в столовой, пока мы ждём возвращения её хозяина из водоворота дел, которыми он занят.

За ужином Каэлис посвящает меня во всё, что творится за стенами Академии. Поиски опаснейшей преступницы Клары Грейсворд набирают обороты. Его венценосный отец рыщет по следу новой Колесницы. Равин, кажется, пока довольствуется ролью пособника — помогает в облавах и отцу, и Эмилии. Настолько, что оставил Каэлиса и Академию в покое на непривычно, подозрительно долгий срок.

Мы ужинаем. Мы строим планы. А затем он уводит меня в свою постель и осыпает ласками с такой истовой нежностью, словно я — божество, сошедшее на землю, чтобы ему поклонялись.

Наконец, когда до Дня Монет остаётся меньше месяца, привычный, странный ритм дней даёт трещину.

Однажды утром на моём столе меня дожидается письмо, аккуратно уложенное прямо по центру столешницы.

Сургучную печать не спутать ни с чем: серебряный меч на чёрном поле — герб Орикалиса. Вскрыв конверт, я пробегаю глазами строки, пока студенты рассаживаются по местам. Едва я дочитываю, отзвучал последний удар колокола, и аудитория затихает. Я поднимаю свиток над головой, объявляя: — Завтра в стенах Академии состоится светский приём. — Мой голос разносится над аудиторией в повисшей мгновенной тишине: — Знатные господа из разных кланов прибудут сюда ради знакомства с вами. Для них это возможность доложить своим семьям, к кому из учеников стоит присмотреться повнимательнее во время показательных испытаний в День Монет.

— Считайте это генеральной репетицией перед Вечером Отбора, предваряющим сам День Монет, — продолжаю я ровным, спокойным тоном. — Времени на оттачивание боевых чар до завтрашнего полудня почти нет. Но сейчас ваше внимание должно быть приковано вовсе не к этому. Направьте все силы на то, чтобы завести нужные знакомства среди представителей тех кланов, куда вы мечтаете попасть. Они непременно составят списки избранных для Вечера Отбора и последующего Дня Монет. Среди знати зачастую решает не то, на что ты способен, а то, кого ты знаешь.

Вопреки моим ободряющим наставлениям, тревожное напряжение так и висит в воздухе до конца урока. С этой же нескрываемой робостью студенты собираются на следующий день вместе с младшими наставниками — включая меня — и нестройной толпой маршируют в роскошно убранную залу, предназначенную как раз для подобных приёмов.

Стены затянуты искусными гобеленами, на каждом из которых выткан свой Старший Аркан — без сомнения, в честь кланов, представленных здесь сегодня. Занятно: видение ткача расходится с тем, как на самом деле выглядят карты Старших Арканов, буквально во всех деталях. Вдоль всего зала по центру тянется длинный фуршетный стол с закусками и напитками.

Дворяне уже на месте: их здесь вдвое больше, чем учеников, отчего собрание отдаёт заранее спланированной атакой. Они вышагивают с выверенной, заученной плавностью, говорящей о том, что каждый шаг — к кому подойти в первую очередь и что сказать — был отрепетирован заранее.

Я не узнаю ни единого лица. Здесь нет глав родов, верховных лордов или леди — особы подобного полёта ни за что не снизошли бы до столь незначительного сборища. Так что кланы прислали своих «младших» представителей: вторых сыновей, кузенов и дальних родичей с боковых ветвей генеалогического древа. Разобрать, кто кому служит, можно лишь по гербовым фибулам, перевязям и тонкой вышивке, пестреющей знаками и цветами представляемых ими кланов.

Лурен неловко жмётся рядом с Дристином, беседующим с господином из Клана Колесницы — родного клана Дристина. Я не разбираю слов, но вижу, как старательно он пытается расположить родичей к девушке. Лурен изо всех сил держит лицо, но даже издали заметно, насколько она зажата и бледна от смущения.

Сорзу взял в оборот широкоплечий дворянин из Клана Башни. Она стоит бок о бок с Алор, и в этой картине чудится нечто… загнанное. Намеренно спланированное. Я невольно гадаю: уж не получили ли они прямой приказ от короля — пресекать любые поползновения других кланов на корню? В конце концов, Сорзе уготована служба во дворце под личным началом короля Нэйтора.

Любопытство берёт верх, и я подхожу ближе, проверяя свою догадку.

— А как же моя сестра? — осведомляется Алор. В её словах сквозит сталь, пусть она и делает всё возможное, чтобы замаскировать её учтивостью: — Есть ли вести о поимке преступницы? — Алор даже не способна заставить себя произнести моё имя. Она всегда была из тех, для кого предательство и ложь стоят на вершине списка тягчайших грехов. Истинный Меч до мозга костей.

Мужчина из Клана Башни