Читать книгу - "Принц Мечей - Элис Кова"

в стенах Академии течёт странно. Так было всегда. Порой оно едва ползёт, подобно паукам, затягивающим старые стропила своей шелковистой паутиной. А порой несётся столь же стремительно и вольно, как воды реки Фарлум. Это место настолько оторвано от всего, что напоминает «нормальный» мир, будто солнце и луна здесь совершают свой бег по совсем иным законам.

Жизнь вокруг идёт своим чередом, слепая к сделанному мною открытию о перевёрнутых картах.

Дни обращаются в вереницу заведённых повторений: проснуться, позавтракать, провести утренние занятия или потратить эти часы на попытки зарисовать карту-сосуд по крупицам воспоминаний; после полудня — уделить время студентам (в основном Сорзе, которой Грегор наконец скрепя сердце позволил помогать в поисках семьи Сайласа) либо с новой силой ринуться на поиски любых сведений о сосуде через призму перевёрнутой магии.

Тот самый грифельный планшет, на котором во время уроков я черчу схемы владения картами, превращается в хаотичное месиво набросков — всего, что я способна воскресить из маминых наставлений и собственных изысканий.

Забытые приёмы инкерства. Дурак. Мир. Предания о Старших Арканах. Перевёрнутые карты. Ревисан. Всё это закручивается в голове диким вихрем, пока я мучительно силюсь вспомнить изящные изгибы линий, которые выводила мать.

Замысел карты-сосуда постепенно обретает плоть, формула чернил всё отчётливее и увереннее кристаллизуется в сознании. Но провалы в рисунке никуда не деваются. Между линиями на чертеже карты зияют пустые пробелы, и я не могу решить, было ли так задумано изначально или же это просто слепое пятно в моей памяти. Я пытаюсь выжать из прошлого всё, до последней капли. Озарённое светом свечи лицо матери, её шевелящиеся губы… Но слова, сорвавшиеся с них тогда, бесследно истаяли, столь же неуловимые, как и тайные знаки, которым она пыталась меня научить. Я кляну себя на чём свет стоит, но не бросаю работу, надеясь, что однажды память со щелчком встанет на своё место.

В конце концов я иду к Вадуину лично, устав использовать Грегора связным в делах Хранителей Мира.

В его кабинете, как и всегда, царит промозглый холод. Камин заброшен. Но сам мужчина сидит сгорбившись за столом среди разбросанных припасов для нанесения чернил, одетый лишь в лёгкий камзол, пусть даже осень уже вовсю перетекает в ледяную зиму.

— Как её состояние? — спрашивает Вадуин об Арине, и в его голосе слышится искреннее участие.

— Настолько хорошо, насколько вообще можно ожидать. — Что означает: хуже некуда. — Ещё раз спасибо, что предоставил своих лекарей.

Он кивает, и я благодарна ему за то, что он вновь не начинает давить на больное, повторяя, будто мне следовало оставить её у них. Но судя по доходящим слухам о том, как Эмилия вгрызается под землю Города Затмения — во все катакомбы, куда только способна пробить ход, — я чувствую себя отчасти отомщённой. Хорошо, что Арину не приходится вечно таскать с места на место.

— Ты пришла не ради неё. — Его взгляд отрывается от незаконченной карты и скользит ко мне.

— Не ради неё.

Это заставляет его насторожиться. Он откладывает длинную тонкую кисть, которой предпочитает наносить чернила на пергамент: — Ты нашла ответ.

Я киваю: — Я знаю, как изготовить чернила для карты-сосуда.

— Ты уверена?

Я киваю снова.

— Каков недостающий ингредиент?

— Полагаю, моя мать предпочла бы, чтобы я держала это в тайне, пока не смогу передать знание следующему главе Хранителей Мира. — Я слегка улыбаюсь, зная, что он не станет спорить, учитывая, кем мать была для каждого из них.

— Тебе помог Каэлис?

— Да, в общем-то. — В некотором роде…

Он в изумлении откидывается на спинку кресла: — Значит, ты по-прежнему доверяешь ему?

— Да. — И даже когда эти слова срываются с губ, глубоко внутри ворочается червь сомнения, который я упорно заталкиваю вглубь: — Полагаешь, мне не стоит?

— Я полагаю, что он стёр с лица земли целый клан перевёрнутой картой. — Голос Вадуина звенит такой беспощадной сталью, какой я от него ещё не слышала.

Этот выпад бьёт как гром среди ясного неба. Он ведь ещё не знает, что перевёрнутые карты и есть ключевой компонент для создания сосуда. Зачем ему приплетать именно это из всех возможных поводов не верить Каэлису? Если только…

— Откуда тебе знать, что карта была перевёрнутой? — Я чуть склоняю голову, не выдавая, насколько странным кажется мне его замечание. Грегор утверждал, будто стащил карту из тайной лаборатории Равина, но что, если это была ложь? Или полуправда? Что, если её нашёл кто-то другой из Хранителей Мира? Я без труда могу представить с десяток способов, как они способны манипулировать им ради собственной выгоды, когда дело касается меня.

— Это известно всем, — с лёгкостью уходит он от ответа.

Но я не намерена так просто отпускать его: — Ты произнёс это с куда большей уверенностью, чем пристало обычному пересказу придворных сплетен.

— У меня были свои подозрения… Достаточные для того, чтобы провести собственное дознание о событиях того дня. — Он нервно постукивает пальцами по столу и качает головой с гримасой отвращения: — Стоит однажды увидеть, как карта обращается вспять, и ты уже ни с чем не спутаешь след принесённого ею разорения. К этому дню ты должна понимать это не хуже моего.

Я не позволяю намёку на гибель Джуры или Кел сбить себя с толку: — Трагедия Клана Отшельника была роковой случайностью.

— Не с такими масштабами, — ледяным тоном отрезает он: — Тому, что произошло в тот день, может быть лишь одно объяснение.

Я сжимаю губы в плотную, тонкую линию. Он из кожи вон лезет, лишь бы посеять семена раздора между мной и Каэлисом. Что бы ни случилось, Хранители Мира никогда не станут доверять принцу — с каждым днём эта истина предстаёт передо мной всё отчётливее.

Вадуин безошибочно считывает по моему лицу, что большего из меня не вытянуть, и меняет тему: — Раз уж ты справилась с порученным испытанием, мы начнём подготовку к посвящению. День Монет стремительно приближается. Мы вправе принимать новых Хранителей Мира лишь в дни солнцестояний и равноденствий, когда стихийная магия сезона достигает наивысшей точки. Грегор тоже почти завершил своё задание. Мы планируем доставить вас обоих в Каменную Цитадель вместе.

— В Каменную Цитадель? — переспрашиваю я эхом.

— Родовое гнездо Хранителей Мира. Мы рискуем ступать туда лишь ради посвящений… и ради нанесения чернил на сосуд.

Я ухожу, позволяя ему тешить себя мыслью, будто знание состава чернил означает, что я уже знаю, как изготовить сам сосуд. И глушу поднимающуюся в груди дурноту от мысли, что очень скоро мне предстоит пройти проверку,