Читать книгу - "Принц Мечей - Элис Кова"

есть ты признаёшь, что прежде это срабатывало? — Я выпрямляю спину и смотрю ему прямо в глаза, не в силах подавить крошечную нотку торжества, просочившуюся в мой голос.

Простая усмешка служит мне ответом. Мы оба прекрасно понимаем, что от его вопроса я так и ушла: «Зачем ты пришла?»

— Я… — Меня прерывает — нет, скорее, спасает — появление Ревины. Она несёт серебряный поднос, уставленный блюдами с мясом и печёными кореньями под густым соусом на вине, аромат которого напоен пряными травами. Опустив поднос между нами, она тут же растворяется в дверях, оставаясь эталоном вышколенности и невозмутимости.

— Ты?.. — Каэлис едва удостаивает взглядом дымящиеся яства; всё его внимание по-прежнему безраздельно приковано ко мне.

Я накладываю себе кусок утки, на мгновение оставляя его без ответа. Этот аппетитный запах заставил меня осознать, насколько зверски я голодна. В безумии сегодняшнего дня я пропустила обед. Кажется, будто я не ела целую вечность. Он терпеливо выжидает, пока я расправляюсь с едой.

— Я узнала подробности того, что сотворили с Ариной, — наконец выдавливаю я, промокнув губы салфеткой.

Перемена в нём происходит в ту же секунду. Он каменеет целиком. Ему довелось воочию увидеть, до какого состояния рассудка её довёл Равин. Моя ладонь сжимается в кулак, и я отворачиваюсь от тарелки. Внезапный приступ тошноты выметает аппетит подчистую.

— Она рассказала мне, как Равин добрался до неё — через Сайласа, прямо здесь, в стенах Академии. — Чистая правда, снимающая с Каэлиса малейшие подозрения в её похищении и заточении. Я верила ему и прежде — по крайней мере, убеждала себя в этом. Но признание из уст самой Арины выжгло последние крупицы сомнений.

Каэлис сквозь зубы тихо чертыхается: — Сайлас… Сопливый червь.

— Не надо о Сайласе, — осекаю я прежде, чем он успеет изрыгнуть целый ворох проклятий в адрес моего странного союзника. Брови Каэлиса взлетают вверх от изумления: — Он… я знаю, что натворил Сайлас. Но он пытался спасти собственную семью — Равин схватил их и пытал, чтобы принудить Сайласа плясать под свою дудку.

— Ты готова спустить с рук слишком многое тому, кто всего лишь пытался защитить своих близких. — Он медленно сканирует меня взглядом с головы до ног — взглядом, в котором сквозит одновременно восхищение и глухая настороженность.

— Тебя это вряд ли должно удивлять, — бросаю я, и в словах звучит куда больше защитной агрессии, чем мне хотелось бы.

— Пожалуй, не должно — если вспомнить, на что ты сама способна ради тех, кого нарекаешь своей семьёй. — Каэлис слегка меняет позу: колени чуть расходятся, длинные тонкие пальцы небрежно ложатся на подлокотник. Что-то в этом движении заставляет моё сердце пропустить удар. Он выглядит как истинный король. Так непринуждённо и властно. — И всё же будь осторожнее с этой своей чертой. Это слабость, которой враги воспользуются без малейших колебаний.

— Я знаю. — Я запускаю руку в волосы. Дело вовсе не в том, что я слепа к опасностям, которые таит в себе эта привязанность. Но в моём нутре есть вещи, которые я бессильна в себе вытравить, пусть даже рассудок твердит, что стоило бы попытаться. Вещи, которые я, признаться честно, наотрез отказываюсь менять. Моя преданность близким — пожалуй, единственная по-настоящему незыблемая опора во мне. И если в конечном счёте она приведёт меня к гибели — значит, тому и быть.

— Выходит, ты прибежала ко мне лишь потому, что услышала от Арины правду о её кошмаре?

Я киваю, и обрывок карты в кармане словно становится стократ тяжелее. Расскажи ему. Спроси его прямо сейчас! — вопит внутренний голос, пока он продолжает говорить.

— Должен ли я расценивать это так, будто ты наконец перестала во мне сомневаться? Будто ты искренне веришь, что я понятия не имел о её заточении в казематах Халазара? — В его интонациях сквозит резкость, за которой, как я давно поняла, он прячет собственную уязвимость. Его ярость — всего лишь щит, за которым скрывается боль: боль от того, что я не поверила ему безоговорочно, пусть даже он и не ждал от меня слепого доверия. То, как он дёргает плечом, бросает беглый взгляд на пламя настенных светильников и отправляет в рот кусок мяса с сосредоточенностью, обычно приберегаемой для древних манускриптов, говорит мне куда красноречивее любых громких речей.

Я сама не заметила, когда это произошло — всё случилось само собой, безо всяких усилий, — но теперь я читаю его так же безошибочно, как расклад карт Таро.

Мне отчаянно хочется сказать, что сомнений больше нет. Навсегда развеять тень недоверия между нами. Я слишком долго металась туда и обратно — застревая на полпути внутрь и наружу наших отношений. Пытаясь насытить жажду быть рядом с ним и одновременно удерживая его на расстоянии удара шпаги. Испытывая к нему вечный скепсис и в то же время отдавая ему остатки своей веры.

Но остаётся одна преграда… Единственная вещь, которая не позволяет мне довериться ему без оглядки. Я удерживаю руку от того, чтобы коснуться обломка перевёрнутой карты в кармане. Спроси его.

Вместо этого с моих губ срывается: — А разве я не могла прийти к тебе просто за утешением?

Он замирает на месте и уставляет на меня взгляд, точно я только что вытащила из колоды дурное предзнаменование: — И ты… способна найти утешение рядом со мной?

— Напускная глухота тебе не к лицу, Каэлис. — Я протягиваю руку через стол и накрываю его ладонь своей — будто этим жестом могу стереть ту невидимую пропасть, что всё ещё пролегает между нами, вопреки всему. Есть лишь один способ навести последний мост над этой бездной: — Могу я спросить тебя кое о чём?

— О чём угодно. — Он сам не верит в эти слова, даже если пытается убедить себя в обратном.

Шепотки и пересуды о Клане Отшельника гласят, что он был сметён с лица земли перевёрнутой картой — картой, которой повелевал Каэлис. Но правды не ведает никто. Даже если там и была пущена в ход перевёрнутая магия, это с тем же успехом могло оказаться чудовищной случайностью…

Всякий раз, стоит лишь коснуться темы Клана Отшельника, Каэлис мгновенно замыкается в глухой броне. Всякий раз, когда этот разговор всплывает на поверхность, я кожей чувствую исходящую от него ярость — осязаемую и пульсирующую. Но я обязана выяснить, что стряслось в тот роковой день, и его ответ решит всё раз и навсегда. Катастрофическая ошибка — пусть даже ужасающая — это не то же самое, что хладнокровная резня целого клана.

— Если карта обратилась вспять…