Читать книгу - "Принц Мечей - Элис Кова"

«Мы»… Он теперь один из них. Он ещё не принёс нерушимых клятв, но этот день не за горами. — Делай то, что должно.

Наконец он убирает руку, и я, едва передвигая ноги, выскальзываю за дверь.

Коридоры Академии давят на плечи тяжелее, чем когда-либо прежде. Они кажутся одновременно непомерно огромными и удушающе тесными. Воздух леденит так, что обжигает лёгкие до кашля.

Эхо истошных воплей сестры, воспоминания о её муках оглушают, разрывают череп изнутри.

Тяжесть проклятой карты в кармане и её чудовищный подтекст тянут меня на дно.

Я пошатываюсь, впечатываюсь плечом в холодную стену и зажимаю рот ладонью, силясь заглушить рвущиеся наружу рыдания. Я не могу… я не вынесу потерять всё снова. У меня отнимали близких раз за разом, без конца и края. Моя сестра должна была оставаться незыблемой константой, моей путеводной звездой — тем единственным человеком, ради которого я готова пожертвовать всем и отдать всё до последней капли… вот только теперь не она одна занимает это место в моём сердце.

Проклятье, Каэлис.

Обрывок карты, найденный Грегором, жжёт сквозь ткань кармана. Сомнения рвут душу на две части. Одна половина кричит: беги. Другая твердит, что всё происходящее стало слишком дорого мне, чтобы просто сдаться и бросить его на произвол судьбы. Я не могу отвернуться от него — даже если остаться рядом станет самым тяжким испытанием в моей жизни.

Я срываюсь на бег. Лёгкие горят огнём, грудь вздымается от рваных вдохов. Я мчусь сквозь гулкие залы и потайные лабиринты переходов. Проношусь мимо купели Мира и каменных очей статуи, которые сегодня глядят на меня с мрачной настороженностью. Взлетаю по узкой винтовой лестнице, ведущей в его гардеробную, и без стука, настежь распахиваю потайную дверь.

В спальне его нет. Он обнаруживается в кабинете за массивным письменным столом. Стоит мне переступить порог, как мужчина в то же мгновение вскакивает на ноги. Даже Присс настороженно поднимает голову, усаживаясь на подушках.

— Клара? — Его тёмные глаза жадно сканируют моё лицо, безошибочно считывая каждую застывшую на нём эмоцию и с не меньшим тщанием подмечая то, чего там нет.

— Каэлис… — Я едва не давлюсь его именем. Делаю нетвёрдый шаг навстречу и спотыкаюсь — словно ноги больше не способны удерживать непомерный вес этого мира ни единой секунды.

В то же мгновение он оказывается рядом. Его руки смыкаются вокруг меня, притягивая к себе, сжимая со всей отчаянной силой. Он принимает на себя непосильную ношу — удержать меня от падения, пока слёзы грозят расколоть меня на тысячу осколков.

Глава 45

Он ничего не говорит. Ничего не требует взамен. Просто держит меня в кольце своих рук.

В моей жизни ещё никогда не было кого-то вроде него — того, кто не желает ничего иного, кроме как дать мне утешение. Просто быть рядом.

Наконец Каэлис шевелится, пристально вглядываясь в моё лицо: — Не желаешь отужинать сегодня у меня в покоях? — Из всего, чего я ждала от него услышать, этот вопрос стоял на самом последнем месте. Должно быть, изумление слишком явно отражается на моём лице, потому что с его губ срывается тихий смешок: — Полагаю, в таком виде ты вряд ли захочешь показаться в общей столовой, а поесть тебе необходимо.

— Буду признательна.

Мы заходим в его спальню, где Каэлис дёргает за шнур вызова, отзывающийся далёким звоном колокольчика. К тому моменту, когда мы переступаем порог столовой, Ревина уже на месте. Я чувствую, как цепенею под её скользнувшим по мне взглядом, и на краткий вдох мне кажется, будто она меня раскусила. Но я тут же осаживаю себя: это всего лишь паранойя. Взгляд служанки задерживается на мне от силы на долю секунды, и в нём нет ни тени узнавания.

— Принеси нам то, что на кухне покажется самым аппетитным, — приказывает он с привычной смесью непререкаемой властности и нарочитого безразличия.

Глаза Ревины на миг метнулись между нами, и в этом мимолётном движении я успеваю различить искру неодобрения — и, быть может, толику любопытства. Но она слишком хорошо изучила повадки Каэлиса, чтобы позволить себе медлить или задавать принцу лишние вопросы. Едва заметно склонив голову, она молча исчезает за дверью.

— А это благоразумно? — И всё же, задавая этот вопрос, я без лишних сомнений опускаюсь на своё привычное место за столом. Его покои, как и всегда, заставляют меня мгновенно поддаваться убаюкивающим привычкам. Здесь до пугающего легко делать вид, будто всё нормально, и я до сих пор не могу понять: спасает ли меня это наваждение или лишь отвлекает от неизбежного?

— Ревина — само воплощение сдержанности. За долгие годы она повидала немало женщин, приходивших и уходивших из этих покоев. — Каэлис занимает своё законное место во главе стола, подавшись вперёд и опершись одной рукой о полированное дерево. Свет настенных бра выхватывает резкие углы его лица, рисуя на коже тени, которые идут ему до неприличия хорошо.

— И часто ты водишь к себе случайных девиц? — Я постукиваю пальцами по столешнице. Он сам обмолвился об этом прежде — ещё в ту первую ночь, что я провела здесь. Мои ревность и упрёк наиграны от начала и до конца. Но Каэлис, судя по всему, этой фальши не замечает.

— Для той, кто в глазах Ревины как раз и является очередной «случайной девицей», ты выглядишь на редкость раздосадованной. — Он подпирает подбородок ладонью с невыносимо самодовольной полуухмылкой. Я закатываю глаза. — Зачем ты пришла сегодня? — спрашивает Каэлис, и в его голосе прорезается искренность, от которой невозможно отмахнуться. Сейчас со мной говорит тот самый мужчина, который только что сжимал меня в объятиях, а вовсе не высокомерный принц или лукавый любовник, которых я тоже слишком хорошо знаю.

— Я и сама задаюсь этим вопросом. — Неоспоримо перевёрнутая карта — карта с чернилами Каэлиса, которую сунул мне Грегор, — жжёт карман непомерной тяжестью. Опасная тайна. Мясницкий топор, занесённый над тонкой шеей всего того, чем мы едва начали становиться друг для друга.

— И ты соизволишь дать мне ответ?

— Не уверена.

— Я терпеливый человек. — То, как он роняет эти слова, звучит почти как клятва.

Я скашиваю глаза в его сторону, не поворачивая головы. Это позволяет мне выхватить лишь крупицу выражения его лица. Похоже, он тоже не замечает моего скептического взгляда, поэтому я намеренно подчёркиваю его сухим тоном: — Ни капли.

Он разочарованно цокает языком, но под его словами плещется неподдельное веселье: — Попытка отвлечь меня дерзостями на этот раз не сработает.

— То