Читать книгу - "Утаенный меч - Елизавета Алексеевна Дворецкая"

По пути Елеса выпуталась из паволоки, вынула из-за пазухи лепешку, разломила пополам и передала половинку Всеволоду:

– Ешь, мой князь новобрачный. Матушка испекла, чтобы мы всю жизнь жили дружно и ничто нас разлучить не могло.

– У меня свободной руки нет, – улыбнулся Всеволод, которому приходилось обнимать Елесу и придерживать шкуру. – Сверзимся с тобой с коня – вот разговору будет!

– Держи. – Елеса сама дала ему откусить от его половины лепешки.

– А чего такая пресная? – пробубнил Всеволод с набитым ртом.

Но был рад и такому угощению: с утра не ел и знал, что не получит ничего, пока к ночи их не отведут в опочивальню, к одинокой курице посреди стола.

– Без соли печется – чтобы слез соленых в нашей жизни не было.

Ермолай тем временем, пройдя вперед, посыпал перед княжьим двором наговоренной золой – чтобы никакое зло не прошло. Когда приехали, он снял с молодых шкуру и постелил ее на лавку у стола, где им сидеть. Теперь Алекся, взяв в руки особую позолоченную стрелу, поднял покрывало над лицом Елесы. Гордый и значительный, он не обманулся в своих ожиданиях – толпа бояр ахнула даже громче, чем миловцы при виде Агнеиной дочки в богатом платье. Миловцы впервые увидели такое платье – но плечеевцы впервые увидели Елесу. Она подняла опущенные глаза – взгляд ее сверкнул как молния из-под черных ресниц и густых темных бровей. В красном с золотом платье, с длинной темной косой, перевитой жемчужной нитью – подарком Лексаны, румяная от волнения и полная нового величия, она была истинная Заря, взошедшая на предназначеное ей место на небесном своде. Всеволод держал ее за руку и свысока, глубоко дыша, глядел на разряженную толпу. Даже Роман, полгода назад стоявший на этом же месте во главе стола с княжной-Рюриковной, не испытывал такой распиравшей грудь гордости. Как будто чудо привел людям на показ. Только бы это не оказалось сном. Только бы не улетела эта жар-птица…

Пошло обычное веселье: сперва гости жались, переглядывались, опасаясь новых чудес, но жареные поросята вели себя смирно, мыши и носика показать не смели, и вскоре княжий двор уже гремел и сотрясался от гудьбы, песен и плясок. Даже Ратимир, тайком пожалев о своем неучастии, теперь вмешивался и давал Алексе советы. А уж когда тетка Стефанида сграбастала худощавого Алексю и повалила «греть постель молодым», все и вовсе попадали от смеха.

За полночь, когда из опочивальни вытолкали хмельных дружек, Всеволод и Елеса наконец остались одни. В углу мерцала лампадка перед Еразмовым образом – он пошел в приданое Елесе, и Ермолай повесил его сюда. Усталые и вымотанные всем этим действом, которое для них началось еще в темноте до рассвета, новобрачные князь и княгиня лежали рядом, прижавшись друг другу, и не находили слов. Но и без слов им было хорошо: в тишине и покое они наконец могли спокойно осознать свершившийся перелом в своей судьбе. Бог и люди соединили их, и, как ни мало они ожидали подобного, теперь это стало явью. Всеволод осторожно запустил пальцы в волосы Елесы, освобожденные от очелья и жемчужных нитей, провел по ее лицу, миловидному и загадочному, уже такому родному и дорогому для него. Нет, она ему не мерещится…

– Как тебе это все? – шепнул Всеволод.

– Как во сне…

– Зато поросята по столу не бегали, и то хорошо.

– У моего батюшки не разбегаешься.

Елеса улыбнулась, Всеволод тоже хмыкнул: он недавно был знаком с Ермолаем, но вполне оценил своего тестя. Елеса прижималась к груди Всеволода, слушала стук его сердца. Ей хотелось отныне доверять ему все и во всем – но только с завтрашнего дня. Он не знает и никогда не должен узнать, что страшные и губительные чудеса прошлой свадьбы в этот дом принесли они – она и ее отец.

Всеволод перевернулся на спину и положил голову Елесы к себе на плечо. Творить «дурного дела» им до снятия венцов не полагалось, да оба были так утомлены, что хотелось только тишины и покоя.

– Знаешь сказку такую, как один… ну, молодец удалой на богатой невесте женился, а к ней летал огненный змий?

Всеволод и в тот вечер в деревеньке Зяблецы не поверил, что с Ваулой и правда случалось все то, о чем тот баял, а уже после он понял: Вауле-то и правда его бесы защечные подсказали, в какой мудрости нуждаются братья Глебовичи.

Вот только вышло все не по-мудрому.

– Слыхала я про огненных змиев кое-что… – шепнула Елеса.

– А у того молодца был брат, уже покойник. И вот он встал около постели с огненным мечом, и как змий прилетел – голову ему и снес. Я тогда уже по нашего змия знал, думал: я бы постоял с мечом, да я ведь живой… А теперь думаю: если опять прилетит… придет Роман оберегать нас, или он на меня обиду затаил? Я ведь и есть… его погубитель.

– Не нужен нам сторож! – Елеса приподнялась и посмотрела в его лицо при свете свечи на ларе. – Не прилетит к нам никакой змий, обещаю тебе! Уж будь спокоен!

Всеволод положил руку ей на затылок и потянул к себе; она поцеловала его. Всеволод перевернулся, чтобы оказаться сверху, и сам стал ее целовать. Мельком подумал: как Роман мог уйти от Апраксы – на лавку, в другую горницу? Он вот никуда не уйдет от Елесы…

Замечая, как он разгорелся, Елеса через какое-то время стала отталкивать его и беспокойным смехом пытаться из-под него выползти.

– Свет мой… Всеволод… Глебович… уймись. До венцов… не положено. Коли ты одной… ночи снести не можешь, как же семь…

– Не семь! – Всеволод откинулся на спину, пытаясь немного остыть. – Я владыку попросил… на третий день венцы снять. И я, – он опять повернулся и обнял Елесу, убрал с ее лица пряди растрепавшейся косы, – никуда от тебя не уйду, хоть бы ты сама в огненного змия у меня в руках превратилась!

– Не дождешься! – сказала Елеса и обняла его за шею.

Да явись хоть весь род огненных змиев, она никому его не отдаст и никуда не отпустит! Они разные, как земля и небо, но отчего же Всеволод с первой настоящей встречи кажется ей таким близким, своим? Такой неотделимой, законной ее частью? Видно, и впрямь судьбы божии так велели.

Самое