Читать книгу - "Да, мой король - Елена Михалёва"

сделалось совершенно неоспоримым и теперь упиралось в низ живота Джовании. Граф готов был поклясться ей в чём угодно. Выполнить абсолютно любую нелепость или жестокость. Джо сводила его с ума. Околдовывала, лишая рассудка. Её гнев, гордость и ревность. Её благосклонность и чувственная ласка. Её счастье. Для Ричарда было важно всё. Настолько, что в такие минуты он был готов забыть о себе самом.

Попроси она передать ей корону Атенлау, он бы отдал её без раздумий.

Но вместо этого Джования едва слышно произнесла:

– Тебя, Рич. Я желаю тебя.

Её ответ смёл последнюю плотину здравого смысла.

Но вместо того, чтобы пойти с ней в спальню, после короткого и пылкого поцелуя, Ричард отнёс Джованию на синюю тахту, которая стояла здесь же, перед ширмой. Ему не хотелось любить её на кровати Вильгельма после таких слов, потому что в тот момент она принадлежала только ему одному. Безраздельно.

Ему удалось снять с неё одежду, ничего не порвав. Удалось сдерживаться сколь возможно долго, пока Джо стонала под его настойчивыми ласками. Но когда он услышал её сбивчивое и требовательное «быстрее», рассудок будто отключился.

Джования отдавалась ему с упоением. А он с ответным упоением брал.

И почти не удивился, когда жалобно скрипящая тахта сломалась под ними в самый кульминационный момент, не выдержав натиска.

Джо испуганно вскрикнула. А потом засмеялась, когда они оба оказались на мраморном полу, тяжело дыша.

Ричард помог ей подняться. Затем взял женщину на руки. А пока Джования покрывала его лицо поцелуями, обнимая за шею, он всё же отнёс её в спальню. Из практических побуждений.

Среди мягких перин королевского ложа всё началось заново. Но теперь уже нежнее и мягче. Дольше и терпеливее. Они оба будто исследовали друг друга впервые, позабыв обо всём на свете. Без тени усталости до зари лишь с короткими перерывами на сон.

Около восьми утра Ричард разбудил Джо поцелуями. Он нежно касался её губ. Несколько раз спускался ниже. Задерживался на шее и ключицах. Покрывал мелкими поцелуями груди. Легко прикусывал соски. И возвращался в обратном порядке наверх, чтобы снова начать целовать губы.

Джования улыбнулась прежде, чем открыла глаза. Обняла его. И лениво прошептала:

– Доброе утро.

– Доброе, – он убрал прядку с её лба. – Как спалось?

– Спалось? – она лукаво улыбнулась.

– Знаю, – Шенборн поцеловал кончик её носа. – Но нам придётся встать рано. Сегодня нам предстоит много важных дел на благо Атенлау. Но вначале нужно навестить Альберта и позавтракать с девочками. Герти будет волноваться, если мы оба не придём вовремя. Да и Анна тоже. Я заметил, что она во всём старательно копирует старшую сестру.

Джо улыбнулась снова. Но на сей раз без тени кокетства. Это была тёплая, ласковая улыбка. Такая уютная и сонная, что Шенборн с огромным упоением заключил королеву в объятия.

– Рич?

– М?

– Ты замечательный король. И прекрасный отец для девочек.

Ричард подумал, что стоит поблагодарить Джованию за комплимент. Но не нашёл достойных слов, которыми можно ответить на подобную похвалу, идущую прямо от сердца.

Какое-то время они просто лежали в объятиях друг друга.

А после вместе они навестили герцога Зоммерштерна, пожелали ему доброго утра, кратко пересказали события минувшего дня. И также вместе спустились в белую столовую к завтраку, где застали принцессу Маргариту и обеих младших принцесс с их няньками.

Девочек ужасно обрадовало появление мамы и папы под руку. А вот Марго, напротив, это крайне смутило. От неё не укрылось ни то, как Джования с нежностью льнула к своему «королю». Ни то, что граф фон Шенборн за всё время утренней трапезы ни разу не взглянул на саму Марго. Будто её вовсе не было в комнате.

Глава 23

Тронный зал блистал. Его украсили как никогда пышно. Будто не гостей встречали, а готовились к коронации нового монарха. Королева распорядилась повесить самые шикарные гобелены, расшитые золотой нитью, и поставить тяжёлую, старинную мебель. Она не поскупилась и на прочие изыски: от огромных ваз из костяного фарфора с живыми цветами до парадных ливрей слуг из лучших тканей. Отдельных усилий стоило праздничное меню и подготовка комнат для гостей. Джования была требовательна ко всему. Ударить в грязь лицом казалось ей делом недопустимым. Всё во дворце должно было говорить о том, как процветает род Хальбургов.

В день приёма дворец наполнился аристократами. Собрались все сливки высшего общества. По приказу королевы придворные надели специально пошитые наряды. Дамы выбрали лучшие свои украшения. Вступать в конфликты и решать внутренние дела королевства запретил сам государь. Ничто не должно было вызывать сомнений в том, что королевство едино, а народ доволен.

Всё выглядело безупречно. Но ярче всех блистали король и королева Атенлау, которые торжественно сидели на своих тронах.

Великолепный король Вильгельм в винно-красных одеяниях и золотой мантии, отороченной белым мехом, выглядел настоящим избранником самого Избавителя на земле. Гордый, величественный и красивый, он казался воплощением власти и могущества. Корона на его челе лишь усиливала это впечатление.

Королева Джования выглядела ему под стать. Её красное платье и золотые украшения с рубинами чудесно гармонировали с короной в золотистых волосах, а широкая синяя лента поперёк груди изумительно сочеталась с лазурными очами. Джования Августа Хальбург производила впечатление истинной хозяйки дворца и являла собой, пожалуй, главное его сокровище.

В белый, золотой и винно-красный нарядили и троих принцесс: нежную, как первоцвет, Маргариту усадили в бархатное кресло по правую руку от короля Вильгельма, а милых ангелочков Гертруду и Анну – на мягкую скамью со спинкой по левую руку от королевы. Джования с ласковой улыбкой то и дело говорила что-то старшей дочери на ухо, но невооружённым глазом было видно, как сильно волнуется крошка Герти. Как её маленькие пальчики теребят белоснежный кружевной веер, несмотря на все увещевания матери, что беспокоиться не о чем.

Так Гертруда Луиза Хальбург и встретила своего будущего жениха.

Делегация Солверина прибыла вовремя. Под звуки торжественного марша разодетые в серебро и ультрамарин лорды и леди появились в распахнутых дверях тронного зала.

Впереди всех шёл высокий мальчик лет семи с непослушными рыже-каштановыми волосами. В его одеяниях преобладал яркий синий цвет, идеальная осанка говорила о строгом воспитании, а во взгляде больших ореховых глаз читался неподдельный интерес ко всему происходящему.

– Его королевское высочество Роберт Марлоу, наследный принц Солверина! – возвестил глашатай.

Придворные тотчас расступились перед ним и