Читать книгу - "Да, мой король - Елена Михалёва"

Граф фон Шенборн откинул волосы назад, стряхивая ладонью капли с лица.

– Прости, что не оправдываю твоих ожиданий, – повторил он тише. – Знаю, что тебе тяжело видеть рядом именно меня, а не…

Джования нетерпеливо бросила ковшик на пол. Он зазвенел о мрамор, заставляя Ричарда замолчать. Женщина отвернулась к стопке полотенец и взяла верхнее. Но не чтобы подать его графу, а чтобы вытереть собственные руки.

Упоминание Вильгельма вызвало в ней болезненное раздражение.

– Как себя чувствует Альберт? – не дожидаясь гневной тирады, Шенборн поспешил увести разговор в более безопасное русло.

Но прогадал, как оказалось.

– Ему лучше. Но он всё ещё лежит, как ты понимаешь, – Джования стояла к нему вполоборота, продолжая вытирать руки. Она не взглянула на него, даже когда произнесла: – Марго провела возле него весь день. Их становиться не оторвать друг от друга. Но это меня даже радует. Не удивлюсь, если он попросит её руки, и она охотно согласится. Я была бы рада такому союзу. Герцогиня Дрейгенская Маргарита Филиппа Зоммерштерн. Это бы упрочнило наши родственные узы.

– Твои матримониальные планы беспочвенны, – Ричард снова откинулся на спинку ванны. Прикрыл глаза, чтобы унять вспыхнувшее недовольство. И нарочито ровным тоном заключил, будто приговор вынес: – Марго за Альберта никогда не выйдет.

Ответом стало молчание.

Граф глянул на королеву из-под полуопущенных век, но она отошла к камину и стояла к нему спиной.

Джования сплела перед собой пальцы в замок на уровне живота.

– Не думай, что я слепая, наивная идиотка, – без эмоций произнесла она, наблюдая за тем, как огонь с треском пляшет на почерневших дровах. – Вы можете не разговаривать с ней. Можете даже в одной комнате наедине не оставаться. Но я вижу ваши с Марго переглядывания.

– О чём ты? – Ричард приподнял голову. – Между мной и Маргаритой ничего нет. Я держу данное тебе слово.

На языке так и вертелось нечто колючее вроде: «несмотря на то, что всё происходящее меня убивает», – но Шенборн оставил эту мысль при себе.

– О, а вам и не нужно ничего, – Джования резко обернулась к нему. Всплеснула руками. В синих очах жарче всякого пожара пылало возмущение. – Я вижу, какие пылкие взгляды ты бросаешь на неё, когда думаешь, что она не смотрит. Вижу, как она краснеет в твоём присутствии. Как смущается и кусает губы, а сама все глаза себе готова сломать, наблюдая за тобой исподтишка.

Джо сделала несколько шагов в сторону ванны. Но вдруг замерла на полпути. Вероятно, силилась сама взять себя в руки, пока не перешла черту. И ей это давалась ничуть не легче, чем графу.

– Рич, я уже не приказываю, – прошептала она с ноткой отчаяния в голосе. Её пальцы смяли край расклешенного рукава.– Я прошу тебя. Прекрати это, пока не погубил её. Пока сплетни не пошли. Ни один брат не имеет права пялиться на свою сестру так, как будто сожрать её намерен.

Ричард слишком многое прочёл в её взгляде, чтобы сберечь самообладание: гнев, боль, горечь, печаль, негодование… даже отчаяние.

Пожалуй, были в его жизни женщины, которые одаривали его совершенно разными взглядами. Но ни одна из них не глядела на него так, как в эту минуту Джования. Королева с гордо поднятой головой и чуть приоткрытыми в возмущении губами. В её синих очах он видел чувство, которое не имело ничего общего с обыкновенным плотским влечением или стремлением сломить своего покорного слугу.

Шенборн взялся за бортики ванны. И медленно встал, не сводя с неё внимательного, изучающего взгляда.

– Ты ревнуешь? – коротко и без тени улыбки спросил он.

– Нет, конечно, – она часто заморгала. Задрала нос ещё выше. – Какая чушь!

Её взгляд скользнул по его телу. Будто она замечала каждую капельку воды, сбегающую по коже. Каждую мышцу, которую эти проклятые капельки очерчивали.

– Ревнуешь, значит.

Ричард вылез из ванны. И вода тотчас закапала на мрамор.

– Нет.

Её губы сжались в линию, а глаза распахнулись шире, когда он неторопливо преодолел разделявшее их расстояние.

Мужчина наклонился к ней, будто тесня назад. Но и шагу не дал ступить. Обхватил за тонкую талию, не позволяя пошевелиться. А когда его губы почти коснулись её, он коротко произнёс:

– Я тебе не верю.

Джо в возмущении дёрнулась, чтобы высвободиться, но Шенборн уступать не умел. До тех пор, пока не получал желаемое. И Джования успела это усвоить.

Руки Ричарда скользнули по её телу, прижимая Джо теснее за поясницу левой ладонью. Правая прошлась выше вдоль позвоночника, вызывая дрожь. Пальцы с нежностью коснулись тонкой шеи и мелких выбившихся волосков. И замерли на затылке.

Тонкий сатин её платья немедленно впитал влагу с его кожи. Затянутая в корсет грудь прижалась к его широкой, обнажённой груди.

Граф потянулся губами к её уху. Ухватил мочку. Прикусил. С наслаждением вдохнул запах её золотых волос: сладкую корицу и ваниль, которые кружили голову.

Рука сама вытянула тяжёлый гребень из её волос и со звоном уронила его на пол, чтобы с удовольствием расправить густые локоны на спине Джовании. Чтобы зарыться в них с нарастающим волнением.

Он услышал, как Джо тяжело сглотнула. И почувствовал, как её руки путешествуют по его влажной коже за спину. И ложатся на напряжённые бёдра. Лениво и будто снисходительно причиняя ласку, которая заставляла его кровь бежать быстрее.

Ричард отстранился лишь настолько, чтобы заглянуть в её глаза. Их синева в сумраке комнаты казалась бездной ночного неба.

Джования приоткрыла губы. Она сделала это так медленно, что он невольно залюбовался.

И всё же Шенборн хмурился несмотря на всю ту неистовую бурю, которая кипела в его жилах.

– Скажи мне, что ты хочешь, Джо, – его голос звучал низко. Граф прижимал королеву так тесно, что ей чудилось, будто она грудью ощущает вибрацию его голоса, когда он говорил. – Что ты, чёрт побери, хочешь? Власти? Мести? Любви народа? Слепого почитания? Уверенности в завтрашнем дне? Мысли я читать не умею. Поэтому скажи вслух как есть, что сделает тебя счастливой. Клянусь, что дам тебе это. Только скажи, что именно ты желаешь.

Её ресницы дрогнули. Румянец на бледной коже сделался ярче. Джования облизала губы. Всё так же медленно. Мучительно неторопливо размышляя над ответом.

Ричард был уверен, что исполнит любую её волю в ту секунду, какой бы странной она ни была. Даже не из-за вожделения, которое