Читать книгу - "Спасая Винсента - Джоан Фернандес"

– В самом деле? А у нас есть доказательства, что он оказал сопротивление. – Полицейский нахмурился. – Вам что-нибудь известно об этом деле, мадам? Вы, кажется, не уточнили, кем приходились покойному?

Покойному. Именно на эту роль она и обрекла Леклерка.

– У вас есть какие-нибудь версии? – не отступал офицер. – Любые, самые незначительные подозрения, которые могли бы помочь расследованию?

Рольф? Неужели он виделся с Леклерком на Всемирной выставке? Она не знала. У нее не было доказательств.

– Нет, нет… У меня нет никаких версий.

Вся вина лежала на ней. Она прекрасно осознавала риски, но все равно уговорила его остаться в Париже. Можно сказать, своей рукой нарисовала мишень у него на спине.

Гул голосов в церкви нарастал. Помещение заполнилось людьми в черных траурных одеяниях. Йо не удивило, что на похороны Леклерка собралось столько народу. И дело было не только в сенсационных газетных публикациях. Леклерк для каждого умел стать другом. Его кипучая энергия, энтузиазм и живость притягивали людей как магнит.

На глаза Йо навернулись слезы.

Шевеление в толпе заставило ее обернуться. По центральному проходу шла Фанни Флодин, опираясь на руки мужчины и женщины, которые поддерживали ее под локти. Каштановые волосы Фанни были убраны под широкополую черную шляпу с вуалью, скрывавшую лицо. Черное платье обвисло на ее худом теле. Взгляды всех собравшихся провожали ее к первой скамье, на которую она бессильно опустилась, скрывшись из вида. Фанни тоже стала вдовой. Йо вспомнила то чувство беспомощности, зияющую пустоту, которая образовалась на месте ушедшего мужа. Жгучую тоску по любви, утраченной навсегда.

По ее лицу текли слезы.

И что же в итоге? Она глухо всхлипнула. Леклерка больше не было. Ее брак разрушен. Что ж, справедливо. «Я не заслуживаю счастья», – подумала она. Дело Леклерка – все его начинания – было уничтожено. Боже… Она подняла мокрые глаза. Связи Леклерка, его договоренности с Паулем Кассирером, парижские планы, которые он приберегал как сюрприз для нее, – все исчезло.

Ее ошибка вернула ее к той самой точке, где она находилась до приезда Леклерка в Париж. Она снова оказалась в начале пути. Только теперь ее добрый, светлый, полный энергии друг был мертв. Идея сделать Винсента известным за рубежом, показать его работы в музеях казалась выдохшейся и бесплодной. Она втянула других людей в осуществление мечты, которой не суждено сбыться.

Оно того не стоило.

«Портрет почтальона Жозефа Рулена»

…Сейчас я работаю над двумя фигурами – головой и поясным портретом (включая руки) старого почтальона в темно-синем мундире.

У него голова Сократа, в высшей степени интересная для живописца.

Писать фигуры – вот наилучший и наикратчайший путь к совершенствованию. Поэтому, работая над портретами, я всегда преисполняюсь уверенности в себе, так как знаю, что эта работа – самая серьезная, нет, не то слово, – такая, которая развивает все, что есть во мне лучшего и серьезного[35].

ВИНСЕНТ ВАН ГОГ,

3 августа 1888 года

Осень 1901 – осень 1904

46

Бюссюм

Йо

На следующий день после похорон Йо спустилась в столовую. Она вернулась из Парижа за полночь, и усталость все еще тяготила ее. Малыш Винсент сидел во главе стола и уплетал овсянку. Скатерть была усыпана крошками от кофейного кекса.

Увидев мать, мальчик замер, не донеся ложку до рта.

– Доброе утро, мама. Ты выглядишь уставшей.

– Поздний поезд, – отозвалась Йо, с благодарностью кивая Кухарке, которая подала ей дымящийся кофе. Сделав глоток, она внимательнее взглянула на сына. Он казался неожиданно повзрослевшим, собранным.

– Удалось выяснить, что случилось?

Йо молча покачала головой.

– Не беспокойся о делах, мама, – сказал малыш Винсент, схватившись за край стола. – Я прослежу за почтой.

– Ах да… Спасибо, – рассеянно ответила она. Хлопоты пансиона волновали ее меньше всего.

Немного помолчав, сын торопливо продолжил:

– Я уже проверил список гостей и договорился с Мартой об уборке в северной спальне, когда месье ван Бюрен съедет. И еще… – Он прищурился. – Какая-то меврау де Брёйн… Должна приехать сегодня. Она учительница. – Он пододвинул к ней миску с овсянкой. – Поешь хоть немного.

– Спасибо, не хочется. – Мысль о еде вызывала тошноту.

– Я попросил мениера Баумана заделать щель в твоем окне.

– Хорошо, – она рассеянно кивнула и лишь через мгновение осознала сказанное. – Погоди, что?

– Помнишь, Коэн жаловался на сквозняк?

Коэн. Сердце Йо сжалось от звука этого имени. Душа разрывалась от тоски. Мысли о муже сейчас были невыносимы – она разрушила их брак, едва успев в него вступить.

– Еще кое-что, мама, – малыш Винсент нарушил тягостное молчание. – Я передумал насчет профессии. Хочу стать инженером.

– Да? – Йо удивленно моргнула. – А я думала, ты мечтаешь о математике.

– Это практичнее, – он пожал плечами, откусывая кусочек хлеба.

Невероятно – всего одиннадцать лет, а уже рассуждает как взрослый. Ее мальчик рос, хоть она и не замечала этого. Глаза наполнились слезами. «Как бы я хотела обеспечить ему лучшее наследство», – с горечью подумала Йо.

– Наш учитель говорит, что инженеры сейчас очень нужны, – продолжал малыш Винсент с набитым ртом. – Только придется поступать в специальное училище.

Она не могла оторвать от него взгляд. Куда подевался ее милый кроха? Кто этот серьезный юноша? Прежняя мечта – добиться признания Ван Гога за границей, увидеть его картины в музеях – теперь казалась такой хрупкой. А вот он, живой и настоящий малыш Винсент, и есть самое ценное наследие.

– Не одобряешь мой выбор? – спросил он, заметив ее задумчивый взгляд.

– Ну что ты! Я просто задумалась, – Йо улыбнулась, глядя на его серьезное лицо. Сходство с Тео было поразительным. Как она раньше не замечала, что детская пухлость щек уступила место юношеским чертам? Время летело так стремительно. От внезапного осознания вдруг захватило дух: малыш Винсент заботился о ней. Уговаривал поесть, вел дела пансиона – словно перенимал эстафету у Тео.

– Я совсем не против, – заверила она сына. – Я горжусь тобой! Ты так… быстро растешь. – Ее осенила новая мысль. – Знаешь что?

– Что?

– Пожалуй, пора называть тебя Винсент, а не малыш Винсент. Ты уже совсем взрослый. Сам принимаешь решения.

Он рассмеялся.

– Мам, это ты меня научила заниматься тем, что нравится по-настоящему. – Он взял ее руку, и его голос стал серьезнее. – Я знаю, о чем ты думаешь. В инженерном училище будет трудно. Сложнее, чем в обычной школе. Но дядя Винсент считал так: «Просто вздор – говорить, будто ничего нельзя поделать»!

Услышав любимые слова, Йо невольно улыбнулась.

– Ты всегда мне это твердила!

– Признаться, я когда-то была одержима высказываниями твоего дяди.

– Когда-то? Да ты постоянно их вспоминаешь! – Он