Читать книгу - "Спасая Винсента - Джоан Фернандес"

– Я бы сама впала в депрессию в такой комнате…

Глаза врача сверкнули раздражением.

– Время посещений истекает через тридцать минут. Советую вам посвятить их… визиту. – Резко развернувшись, он вышел из палаты.

Дверь захлопнулась, а Йо застыла в немой ярости, сжав кулаки до белизны в костяшках. Как он смеет так с ней разговаривать? Она смахнула предательскую слезу. Врач понятия не имел, какую целебную силу таит в себе картина Винсента и что ее свет способен пробиться даже в самую глубь отчаяния, куда укрылась Вил.

– Я вызволю тебя отсюда, – пообещала она золовке. Снова придвинув стул, Йо села на край и взяла ее руки в свои. – Дорогая, ты должна поправиться.

А если нет? Что, если врач прав и в свои сорок лет Вил потребуется долгий, пожизненный уход? У свекрови нет денег, а на помощь ее сестер рассчитывать не приходилось.

Йо расправила плечи. Все зависело от нее.

Придется продать какую-нибудь из картин. Нет, не одну – столько, сколько потребуется, чтобы обеспечить Вил всем необходимым. Сквозь пелену слез черты золовки поплыли и исказились. Конечно. Йо снова обвела взглядом пустые стены.

– Ты обязательно выберешься отсюда, – прошептала она, нежно сжимая безжизненные запястья Вил. – Мы найдем тебе другое место. Винсент не оставит тебя.

49

Бюссюм

Йо

Коэн прокашлялся, и его лицо исказилось от боли.

– О-ох! – простонал он.

Он полулежал на диване, закутанный в одеяла с головой, а перед ним пылал камин, натопивший комнату так, что Йо сидела за столом в одной блузке.

– Ты не дыши так глубоко, дорогой, – посоветовала она, не поднимая глаз. Почтальон должен был вот-вот прийти, и она торопилась закончить письмо – его надо было обязательно отправить.

Следующие несколько минут в комнате раздавались лишь два звука: скрип пера Йо и свистящее дыхание Коэна. Затем он с усилием приподнялся и уставился на жену.

– На этот раз ты замахнулась слишком высоко: шутка ли – покорить Стеделейк-музей, – проворчал он.

Не отрываясь от письма, Йо парировала:

– Мениер Стенхофф – мой друг.

– Не заставляй его рисковать репутацией.

– Я этого и не делаю.

– Его только что назначили заместителем директора Рейксмюсеума…

– Я знаю.

– Не стоит на него давить…

– Честное слово, Коэн! Ты становишься невыносим! – вспылила Йо, но все же отложила перо. – Виллем Стенхофф лично говорил мне, что восхищается Винсентом. Просить его о выставке в Стеделейке не самонадеянность. Винсент заслуживает этого. Поддержка Стенхоффа все решит. Я в этом уверена.

– А ты не сомневаешься? Винсент действительно соответствует такому уровню?

Обычно она не искала посторонней помощи, но Стеделейк был исключением. Йо умолчала о том, что уже обращалась в музей шесть лет назад и получила отказ. Коэн стал бы апеллировать к логике, тогда как ею двигала интуиция. Тот давний отказ выставочного комитета Стеделейка запустил роковую цепь событий: ссору с Рольфом, изгнание из Парижа, сотрудничество с Леклерком и в конечном счете его гибель. Она не была суеверной, но одна мысль о Стеделейке вызывала у нее тревогу. Казалось, само ее стремление выставиться там могло стать дурной приметой, способной разрушить все надежды. И тогда Йо вновь упустит заветный шанс.

А Стеделейк был важен. Это признанный крупный музей, хранитель значительных произведений современного искусства. Выставка в нем окончательно утвердила бы репутацию Винсента. Его наконец признали бы истинным художником. Гением.

Словно прочитав ее мысли, Коэн сказал:

– Разве ты не довольна? Твоя мечта, чтобы Винсента узнали за границей, сбылась. – Он высвободил руки из-под одеяла и начал загибать пальцы. – Берлин, Мюнхен, Вена.

– Не забудь о маленьких музеях. Музей кайзера Вильгельма в Крефельде, под Дюссельдорфом.

Мысль о том, что работы Винсента выставляются в маленьких городках силами местных сообществ, утешала ее. Там их встречали без политики, с искренним интересом.

Коэн скривился.

– И Общество изящных искусств Висбадена в…

– В центральной Германии, – Йо улыбнулась. – Мне действительно нравятся небольшие залы. Винсент всегда любил…

– Трудящихся, знаю, знаю.

Йо рассмеялась.

– Я еще сделаю из тебя социалиста, Коэн.

Она заклеила конверт и бросила его в почтовую корзину. Подойдя к мужу, поцеловала его в лоб. Он поймал ее руку.

– Ты так и не сказала мне, почему Стеделейк так важен.

Вот он, вопрос, не дававший ей покоя даже в самые тихие минуты. В голосе мужа Йо уловила отголосок собственных сомнений. Она медленно опустилась на диван рядом с Коэном.

– Того, что есть, недостаточно, – тихо проговорила она, сама удивляясь собственным словам. – Каждый раз, когда картину упаковывают в ящик и отправляют на выставку, у меня возникает чувство, будто я провожаю в дальнюю дорогу родного сына. В Германию… В Париж… Конечно, я хочу, чтобы картины путешествовали, – в этом весь смысл моей работы. Но… во мне живет это глупое ощущение, будто каждая картина – почти живая. Я желаю ей счастливого пути. И когда восемь, или десять, или двадцать полотен отправляются вместе, мое сердце шепчет им вслед: «Берегите друг друга там, вдали от дома».

Она взглянула на Коэна. Он не насмехался над ее словами.

Воодушевленная, она подошла к «Ирисам в вазе» и уставилась на холст. Причудливые синие и лиловые соцветия, освещенные лампой, казалось, лучились изнутри тихой радостью.

– У меня есть одна мечта. Собрать все работы вместе. Ты только представь! Это было бы чудесно, разве не так? Великое воссоединение. Словно встреча семьи после долгой разлуки. Пригласить как можно больше зрителей. Вернуть на время даже те полотна, что уже обрели новых владельцев. И разместить их не в одном-двух залах…

Она повернулась к Коэну, ее глаза сияли.

– А по меньшей мере в четырех или пяти. А может, и больше. Разве Тео не пришел бы в восторг? А Винсент! Это было бы грандиозно, правда?

– Не спорю, задумка впечатляющая.

– Я знаю, что искусство говорит само за себя, – она улыбнулась. – Но я хочу, чтобы его голос прозвучал на весь мир.

В то утро Йо закрыла гроссбух и размяла затекшую спину. С самого открытия «Виллы Хельма» она вела ежедневный учет всех доходов и расходов. Подведение баланса неизменно приносило ей чувство глубокого удовлетворения. Отец никогда не признал бы ее успехов в коммерции, однако за все эти годы она ни разу не испытала нехватки средств, а в иные месяцы даже умудрялась сделать небольшой запас. Взгляд Йо скользнул по лысеющей голове Коэна, дремавшего на диване. В последнее время эти сбережения уходили на оплату врачебных счетов.

– Как дела с финансами? – Голос Коэна заставил ее вздрогнуть. Выходит, он не спал, а ждал возможности завести эту беседу. Она все никак не могла привыкнуть к его вмешательству в ее денежные дела.

– С тех пор как мы начали платить за обучение Винсента, расходы возросли.

– Зря ты спонсировала