Читать книгу - "Спасая Винсента - Джоан Фернандес"

Сердце Йо дрогнуло. Ведь он старался, ее бедный цыпленочек! Она опустилась перед Коэном на колени и взяла его ладони.

– Мне очень нравится на нем кататься, – заверила она его.

И это была чистая правда – она обожала ветер, бьющий в лицо, ритмичное вращение педалей, помогающее почувствовать себя сильной. Это ощущение возвращало ее в юность, когда она занималась гимнастикой. Даже в своем велосипедном костюме со скрытыми под юбкой шароварами она чувствовала себя невероятно свободно.

Коэн действительно прилагал усилия ради нее, а она так редко ценила их по достоинству.

Она внимательно посмотрела на него. Как же ей не хотелось отменять свои планы ради бессмысленного визита к врачу. Но она может попросить Хенриетту перенести встречу. А письма… не беда, посидит над переводом допоздна.

– Ладно. Я схожу с тобой к врачу. Но это значит, что мне придется поработать над переводом писем вечером.

Коэн сжал ее руки.

– Мне не нравится, что ты работаешь с этими письмами. Они будят неуместные воспоминания.

«Неуместные» – это намек на Тео. Что ж, конечно, она вспоминала о нем, читая письма Винсента. Как могло быть иначе? Но Тео не было рядом уже десять лет, и за это время ей пришлось понять, что жизнь – это не только то, что думает или хочет муж. Когда она наконец перестала задаваться вопросом, «что бы сказал или сделал Тео», она поняла: ни одно его решение никогда не было просчитанным или безопасным. Но это не мешало ему верить в Винсента и других художников Монмартра, которых он представлял, и делать все возможное, чтобы продать их работы. «Просчитанность» и «безопасность» – это лжепророки. Их просто не существует.

Она не питала иллюзий, будто Коэн – ее рыцарь в сияющих доспехах, и, честно говоря, ей такой и не был нужен. Коэн оказался той надежной мужской фигурой, которая требовалась для малыша Винсента. К тому же ей нравились их с Коэном разговоры об искусстве. Если с Тео она чувствовала себя несмышленой ученицей, то с Коэном они были интеллектуально равны. Ей нравилось, что он не чувствовал угрозы, а искренне наслаждался их беседами.

Она поцеловала костяшки его пальцев.

– Тео – мое прошлое. Ты – мое будущее.

Часы в прихожей пробили одиннадцать. До обеда оставался час, а ей еще нужно было составить список продуктов вместе с Кухаркой и разобраться с корреспонденцией. Разговор подошел к концу.

Она сказала деловитым тоном:

– Я схожу с тобой, если ты перенесешь прием на более позднее время.

– Знаешь, Йо, я иногда думаю, а хочешь ли ты вообще выходить за меня замуж.

С этими словами он поднял прислоненную к стене картину и развернул ее лицевой стороной.

Потрясенная, Йо уставилась на полотно.

В ночном небе цвета кобальта клубился вихрь света. В правом углу пульсировала золотистая половинка луны в лимонно-белом ореоле. Увеличенные звезды пронзали небосвод, затмевая темный спящий городок внизу. На заднем плане вздымалась гряда холмов.

– Леклерк нашел эту картину в маленькой галерее в Париже и купил ее, – тихо произнес Коэн. – Владелец и понятия не имел, что у него хранится работа Винсента.

Йо завороженно смотрела на картину.

– Я ее помню.

– Ты видела ее раньше?

– Нет, – она вглядывалась в полотно, напрягая память. – Но в одном письме Винсент рассказывал об этюде звездного неба. О трудности изображения синего на синем фоне.

Она прикусила губу и присела перед холстом, изучая его.

– Неужели это та самая картина? Смотри: в небе кобальтовый синий… А здесь, в тенях – чистый ультрамарин! И какая фактура! Эти мазки вот-вот поглотят горы!

– А звезды будто пьяные!

– И правда, – рассмеялась Йо и поднялась. – Так не похоже на остальные работы, которые он там написал!

– «Там»? Где это «там»?

– В лечебнице близ Сен-Реми, – она указала на полотно. – Холмы на фоне – это Альпийский массив. И кипарис на переднем плане узнаваем. У него есть и другие холсты с подобным сюжетом.

Она захлопала в ладоши в восхищении.

– Подумать только, Коэн! Кто знает, сколько еще существует таких удивительных картин! Затерянных в Париже!

– Так много работ Винсента еще разбросано по свету. Удивляюсь, почему Леклерк не ищет их старательнее.

– Он предлагал.

– Леклерку нужна бо́льшая свобода действий, Йо. Дай ему право самому принимать решения. Он находится на месте, а ты нет. Почему ты ему не доверяешь?

– Дело не в этом. Его время ограниченно. У Фанни запланировано очередное международное турне.

Йо вдруг с поразительной ясностью осознала, что именно из-за гастролей жены Леклерка она медлила с предоставлением ему независимости.

– Он пробудет в Париже только до начала ее тура.

– Значит, он уедет на… полгода? Год? – Коэн рассердился. – И когда мы наконец назначим дату нашей свадьбы?

– Я не могу, Коэн. Пока Леклерк не вернется…

– Это отговорка. Ты не хочешь за меня замуж.

– Хочу!

Она действительно хотела. Ее взгляд снова скользнул к звездной картине. Сколько же еще таких жемчужин Винсента спрятано в Париже? В голове у нее зародилась идея.

– Ты прав. Мне нужно относиться к Леклерку как к полноценному партнеру. – Она глубоко вздохнула. – Я попрошу его остаться в Париже. Не сопровождать Фанни в турне. Если я считаю его партнером, он должен быть там, когда он мне нужен. Как ты и сказал, пора развязать ему руки. – Она улыбнулась. – Наша свадьба очень много для меня значит. Как и ты.

Коэн обнял ее.

И тут она дала себе слово: с этого момента она будет относиться к Леклерку как к равноправному партнеру. Что на это сказал бы Рольф? «Вам больше никогда не бывать в Париже»… Он предупреждал ее, чтобы держалась подальше. Давнее беспокойство о Дрисе на мгновение сжало ее сердце. Придется пойти на риск. Она сомневалась, что Рольф мог представить, что она найдет себе партнера.

Она могла бы немного ослабить хватку. Назначить дату свадьбы. Насладиться жизнью молодоженов. Уделить внимание новому мужу.

Быть может, она была слишком осторожна. Вполне возможно, что Рольф давно двинулся дальше и забыл о ней. Держаться за старую угрозу было просто нелепо.

Теперь уж точно ничего не случится.

42

Париж

Рольф

– В этом деле ты один, Рольф. – Воллар провел влажным платком по вспотевшему лбу.

– Я не одинок, пока ты со мной! Когда защищаешь правду, достаточно горстки верных соратников, чтобы удержать рубеж.

Воллар медленно направился к своему столу в глубине галереи, где среди разбросанных бумаг и книг стояла нетронутая чашка чая. Рольф нервно провел пальцем под тугим воротником сорочки – мода на трехдюймовые воротники-стойки душила его, и приходилось сдерживаться, чтобы не рвануть ткань. Поправив льняной пиджак, он опустился в кресло напротив Воллара.