Читать книгу - "Спасая Винсента - Джоан Фернандес"

показать его искусство людям, – Винсент гордился бы мной.

– Значит, я соревнуюсь с мертвецами. С Винсентом. С Тео. Теперь с Леклерком. Хотя я жив, женат на тебе, но ты ценишь их мнение выше моего. – Коэн поднял свой саквояж. – Я думал, медовый месяц что-то изменит. – Он вздернул подбородок. – Но ты мне солгала.

– Что?

– Ты говорила, все будет иначе.

– Коэн, ты сейчас о нашем браке? Там человек погиб!

– Хуже всего, что ты лжешь себе самой.

Малыш Винсент весь в слезах уставился на саквояж.

– Ты же не уйдешь?

– Прости, сынок, – прохрипел Коэн.

Через мгновение дверь за ним захлопнулась.

44

Париж

Рольф

Рольф сидел в полумраке галереи «Буссо и Валадон» на Монмартре. Вокруг его кресла и на столе были разбросаны раскрытые газеты. Его взгляд блуждал по пустынному выставочному залу, где в мерцающем свете реяли призрачные очертания картин в прямоугольных рамах.

Он опустил голову на руки. Как вышло, что его простое предостережение обернулось кошмаром? Этот наглый, полный жизни юнец – мертв. Перед глазами все стояла самодовольная усмешка Леклерка на их последней встрече, когда Рольф предлагал ему покровительство. Было время, когда одно его слово могло обеспечить карьеру или разрушить ее. Но Леклерк лишь посмеялся в ответ. Стал над ним потешаться.

И все же… Он не желал ему смерти.

Сжав руки в кулаки, он тихо постучал костяшками по лбу. Вспоминай, вспоминай. Встреча с тем громилой в темном переулке между улицами Лафайет и Сен-Жорж. Тень. Поднятый воротник. Козырек кепки, надвинутой на глаза. От резкого запаха табачного дыма Рольфа затошнило. За пределами кругов света от газовых фонарей лицо мужчины казалось темной маской.

– Вот адрес, – сказал Рольф и протянул ему клочок бумаги.

Грязные пальцы выхватили записку и сунули в глубокий карман пальто.

– Приметы?

– Зовут Жюльен Леклерк. Пытается стать арт-дилером. Новичок. Один из тысяч юных выскочек…

– Внешние приметы, – голос звучал презрительно.

– Ах да, конечно… – Рольф понял: тому было все равно, кто жертва. Кого он пытался убедить в правильности этого шага? Себя? Было уже поздно. Он отогнал назойливую мысль. Что-то в воздухе переменилось, словно наемник вдруг стал хозяином положения. – Рост примерно с вас. Копна длинных волос, – Рольф похлопал себя по плечу. – Досюда. Одевается неряшливо… Как не подобает серьезному дилеру… – Его голос затих. Он не видел лица собеседника в тени. Тот еще слушал?

Мужчина сжал кулак в кармане, куда затолкал бумажку.

– Номер квартиры тут есть?

Рольф кивнул.

– Значит, просто поколотить? – голос хрипел от табака. Он протянул руку.

Рольф полез во внутренний карман и вынул толстый конверт с тысячей франков – сумму, за которую можно было купить, к примеру, картину Больдини. Но это были вложения иного рода.

– Хорошенько проучить.

Он вспомнил порки, что устраивал им с Рейно отец. Те уроки доходили. По крайней мере, до него. Рейно же отвечал побегом. Это тоже был годный ответ.

– Он молод. Не слишком усердствуйте.

Теперь, неделей позже, сидя в галерее, он напрягал память. Произнес ли он те последние слова вслух?

Уткнувшись лицом в ладони, Рольф готов был поклясться, что все еще чувствует запах табака из трубки того типа. Не слишком усердствуйте. Он точно это сказал. Но что же тогда случилось?

Вероятно, Леклерк оказал сопротивление. Глупец. Неужели не видел, что имеет дело с серьезным человеком?

Рольф ударил кулаком по столу. Почему этот юнец не мог быть осторожнее? У него же жена, черт возьми! Друзья, в конце концов. Многообещающее будущее, найдись в нем капля благоразумия.

Увидев в газете заголовок об убийстве Леклерка, Рольф сразу помчался в Голландский павильон, уверенный, что застанет юного наглеца полным энергии, болтающим с художниками среди пустеющих залов. Вместо этого он увидел группу мрачных мужчин, тихо беседующих у входа. Кто-то привязал черную ленту к его пустой кабинке.

По крайней мере, никто не знал, что наемника нанял именно он.

Внезапно он выпрямился, будто его ударили током. Воллар! На их последней встрече он без умолку жаловался тому на Леклерка. Воллару не составило бы труда заподозрить его и вызвать полицию.

Рольф вскочил на ноги. Собрав разбросанные газеты, затолкал их в портфель. Ему нужно уехать. Перевести дух. Трясущимися руками он привел в порядок оставшиеся на столе бумаги. Аккуратно поставив стул, уставился на побелевшие костяшки пальцев. Можно отправиться в Рим. Или в Лондон. Только заскочит в квартиру, бросит в сумку несколько вещей. На Северном вокзале купит билет на ближайший поезд. Неважно куда. У него повсюду полным-полно приятелей-дилеров.

Он притянул к себе лист бумаги и схватил перо. Нужно оставить записку Антуану. Его бесхребетный помощник вдруг стал ему дорог. Придумает какое-нибудь правдоподобное объяснение своего отсутствия. Положит несколько лишних франков в конверт.

Он вспотел, сердце бешено колотилось, перо замерло над бумагой.

Капля чернил упала на лист. Клякса расползалась.

Рука дрожала.

В голове было пусто.

Он никогда не брал отпуск. Какая история могла бы объяснить столь поспешный отъезд? Он ведь бежал, черт побери! Его исчезновение будет равносильно признанию.

Может, объясниться с кем-то из дилеров высшего круга? Они поймут. Дюран-Рюэль? Бернхайм-Жён? Воллар? Он неровно вздохнул, смахивая капли пота с висков.

Нет. Кого он обманывает? Друзей у него не было. Люди считались с его креслом, а не с ним самим. Когда-то у него были единомышленники, но потом группа распалась. Никому не было дела до того, что он думает.

Он швырнул перо в чернильницу, забрызгав стол. Отшатнулся, ударился о стену и сполз на пол. Выходит, все перешли на другую сторону, а он остался совсем один. Неужели все это время правы были они, а он – нет? Приверженность идеалам отца внезапно показалась хрупкой, словно он пытался ухватиться за соломинку. Как же эти идеи могли так прочно завладеть им? И к чему привели? К смерти. К убийству. Рольф снова закрыл лицо руками.

Он потерпел неудачу. Он не спаситель Франции.

Он – убийца.

Он поднялся с пола и бросился прочь.

45

Париж

Йо

Был не по-осеннему знойный октябрьский день. Воздух в парижской церкви был спертым и удушающим. Йо сидела посередине скамьи, затерявшись среди прихожан. Голова ее была опущена, а мысли беспрестанно кружились, словно на безумной карусели. Это она виновата в смерти Леклерка. Виновата в том, что подвергла его опасности. Она отказывалась верить газетным сводкам о попытке ограбления – из квартиры ведь ничего не пропало.

«Грабителя спугнули, мадам, прежде чем он успел что-то унести», – объяснял полицейский в синей форме. Она прождала в участке целый день, пока изможденный офицер не согласился наконец ее принять.

– Но это же бессмысленно! Жюльен