Читать книгу - "Да, мой король - Елена Михалёва"

друг друга среди измятых простыней. Чтобы целовать её руки и ловить нежные, довольные вздохи. Именно в такие моменты он чувствовал себя совершенно счастливым.

Но когда Джования и Маргарита оказывались вместе в одной комнате, ему хотелось умереть на месте. Увы, такое случалось весьма часто.

Он бы и за ужином наверняка пустился в неприятные размышления, если бы не внезапная оказия.

Двери в белую столовую распахнулись, впуская Фердинанда.

– Герцог Тивальский Фердинанд Хальбург! – запоздало возвестил лакей.

Но королевский кузен уже шёл широкими шагами прямо к столу. На его лиственно-зелёном дублете красовались тёмные пятна – первые капли дождя, который начался снаружи. Герцог спешил. И явно пребывал в ярости. Его красивое лицо оказалось буквально перекошено от негодования.

– Вильгельм, что происходит? – без приветствий выпалил он на ходу.

Разговор за столом тотчас прекратился. Джования нахмурилась, недовольная столь непочтительным поведением со стороны родственника. Даже девочки перестали жевать свои вареники и воззрились на двоюродного дядюшку.

Но Ричард лишь молча приподнял брови, выражая удивление.

– Сначала мне доложили, что якобы за дерзость ты решил наказать барона Харольда, – герцог Тивальский остановился перед королём, который восседал во главе стола. – Ты дал ему выбор: отдать земли церкви или на год удвоить его земельный налог. Конечно, он выбрал второе. Но, Вильгельм! – его голубые глаза сверкали гневом. – Я только что из города, где на территории моего работного дома по приказу короля открывают какую-то биржу труда. Объяснись, кузен, будь любезен, что за очередная блажь на тебя нашла? Я всё терпел, – Фердинанд бросил беглый взгляд в сторону Альберта. – Но должен же быть предел. Это тянет на претензии лично в мой адрес! Чем я тебя обидел?

«Вильгельм» промокнул губы салфеткой и нарочно медленно отложил её в сторону прежде, чем ответил совершенно спокойным тоном:

– Твой барон – редкостная свинья. Если ты не станешь воспитывать своих вассалов, за это возьмусь я лично. Это первое, – монарх откинулся на высокую спинку своего кресла и продолжил, глядя прямо на кузена: – Второе. Здание работного дома принадлежит не тебе, а короне. И я действительно отдал такое распоряжение. Биржа труда – эффективный способ нанимателям и работникам быстро найти друг друга.

Фердинанд коротко фыркнул.

– Не поможет. Эти пьянчуги слишком ленивы. Напрасная трата денег, – он поджал губы.

Герцог Хальбург встретился глазами с суровым взором своего короля. Вильгельм глядел на него с неприкрытым осуждением. От этого взора только что пылавший негодованием Фердинанд слегка стушевался.

Тут он заметил, как внимательно все за столом наблюдают за ним. Даже притихшие девочки.

– На бирже будут платить минимальное пособие для тех, кто там состоит, – твёрже произнёс монарх. – Если человеку действительно нужна работа, он найдёт себе что-то, а если только пособие, его быстро уберут из списков.

Затем «Вильгельм» взял свой кубок и сделал неторопливый глоток. И только потом добавил ровным, но не терпящим возражений тоном:

– А если ты, кузен, чем-то недоволен при моём дворе, смело можешь ехать к себе в Тиву и заняться делами там.

– Вильгельм? – Фердинанд медленно моргнул.

– Ваше Величество, – подала голос Джования, которая глядела на герцога Хальбурга, как сидящая на дереве кошка смотрит на лающую внизу собаку.

Но «король» протянул руку и накрыл её ладонь своей.

– Фердинанд, мы одна семья, – напомнил он мягче. – Я тебя не выгоняю и не угрожаю. Но только до тех пор, пока ты не выходишь за рамки. Вот как сейчас. Когда ты ворвался посреди ужина, напугал моих детей, смутил дам и повёл себя крайне неуважительно по отношению к своему королю. Держи себя в руках, кузен.

Ричарду хотелось взять его за шиворот и пинками выставить из зала, но вместо этого он лишь величественно задрал подбородок.

– Да,мой король, – сдержаннее ответил герцог Хальбург, опуская голову. – Прошу простить меня. Полагаю, это перемена погоды на меня так повлияла.

– Вероятно, так и есть, – Альберт вежливо улыбнулся, чтобы разрядить обстановку. – Но вы не один такой, Ваша Светлость. Графа Пфаллена подвели суставы, например. Он лежит с обеда.

– В таком случае мне надо отдохнуть, – Фердинанд поклонился. – Прошу ещё раз меня простить. Приятного аппетита.

Затем он крайне официально распрощался со всеми и удалился столь же стремительно, как и пришёл.

Когда дверь за ним закрылась, тишину нарушила Маргарита.

– Что это было? – осведомилась принцесса, глядя вслед кузену.

– Нежелание терять власть, – коротко ответила ей Джо, а потом обратилась к девочкам: – Доедайте и идите отдыхать. Час уже поздний, – королева повернулась к нянькам. – И пусть примут ванну. Обе испачкались вишней.

За окном прогремел первый раскат грома. Так отчётливо, будто это случилось над самым дворцом.

Марго вздрогнула. Её глаза широко распахнулись в страхе. Будто в этом раскате она увидела некий знак свыше. Недобрый знак. Поэтому Маргарита торопливо осенила себя благим знамением.

Заметив этот излишне набожный жест, Джования коротко усмехнулась. Это заставило Марго в смущении потупить взор, а Ричарда украдкой вздохнуть.

Шенборн не в первый раз замечал возникшую меж дамами холодность. Маргарита всё больше избегала Джованию. Она проводила время либо в компании своих учителей и фрейлин, либо играла с младшими принцессами и другими детьми при дворе. Королева же почти не замечала свою любимую «сестру». Исключение составляли те случаи, когда рядом оказывался кто-то посторонний. Тогда дамы вели себя как ни в чём не бывало: улыбались друг другу, вели беседы и всеми силами выглядели семьёй. Ричарда озадачивало такое поведение, но с расследованием и реформами у него попросту не было времени разбираться ещё и в женских конфликтах.

Вот и теперь. Стоило маленьким принцессам закончить трапезу, как Маргарита вызвалась проводить их и помочь с вечерними ритуалами перед сном. Джования коротко дала своё позволение, и девушка удалилась вместе с девочками и няньками, оставив троицу за столом.

Подали вино и сладкие закуски. Но едва лакеи заменили блюда и разлили напитки, Ричард велел всем выйти.

– Тебе не кажется, что мы отвергли Марго? – спросил он у королевы, едва двери за слугами и стражниками закрылись. – Что каким-то непостижимым образом обрекли на одиночество своими действиями? Не знаю как ты, а я чувствую себя виноватым.

Какое-то время королева молча смотрела на него. Искала в мимике графа одной ей ведомое объяснение его словам, но, вероятно, так и не нашла. Шенборн глядел на неё устало