Читать книгу - "Да, мой король - Елена Михалёва"

никаких каникул, – Ричард перевёл на зарвавшегося дворянина тяжёлый взгляд. – Сегодня вечером жду вас у меня в кабинете. Обсудим ваш длинный язык и те земли, которые вдруг стали лишней тягостью для вас. Уверен, церковь с радостью примет их в дар.

Аристократ густо покраснел. Однако, возражать монарху при народе не стал. Просто поклонился, выражая покорность. Насколько Ричард помнил, это был один из баронов Тиваля. Шенборн почувствовал острую необходимость обучить этого человека хорошим манерам.

А ещё он вспомнил одну довольно полезную практику, которая набрала популярность в Солверине в последние пару лет.

– Мой король, не сочтите за напрасную трату вашего времени, – Никлос заметно сник.

– Не сочту, мой друг, – монарх снова повернулся к нему и задумчиво изрёк: – Я и вправду не могу нанять нянек на весь Линден, но за счёт государственных средств возможно открыть ясли при швейных мастерских, чтобы женщинам стало проще работать. Слышал, что в Брейсхейме и Солверине такое практикуется довольно успешно. Вы, барон, лично будете отвечать за весь процесс, – монарх даже не взглянул на выделившегося аристократа, а тот, напротив, выпучил глаза от негодования, но не посмел перечить королю. – И будете делать это с радостью и на совесть. Потому что от результатов будет зависеть, как много ваших земель отойдут церкви под монастырские нужды.

Толпа снова загалдела, обсуждая новость. Но все умолкли, когда «Вильгельм» продолжил:

– А Никлос будет представлять потребности народа и получит возможность напрямую общаться с герцогом Дрейгенским Альбертом Зоммерштерном.

Это заявление шокировало самого Никлоса настолько, что он потерял дар речи. Зато загалдела толпа, которая пришла в восторг, что кто-то из низов вот так просто смог выйти на близкое окружение короля. Поэтому остаток встречи с монархом прошёл без каких-либо конфликтов. Разве что аристократы притихли. Особенно осунулся барон, который предвкушал неприятную беседу с королём вечером.

«Вильгельма» проводили торжественно и радостно. Но стоило делегации покинуть стройку и возвратиться на более широкие улицы города, как Альберт поехал совсем близко к королю, чтобы едва слышно предупредить его:

– Вы наживаете врагов. Прошу вас быть осторожнее, – говорил герцог, а сам улыбался, чтобы со стороны казалось, что он шутит о чём-то.

– А, на мой взгляд, народ доволен, – пожал плечами Ричард. – Не должны поднимать новые восстания. Слишком заняты. И чувствуют перемены.

– Чувствуют перемены не одни они, – заметил Альберт. – Дворяне тоже. И они недовольны. Посмотрите на них внимательно. Могу поспорить, что один из членов нашего малого совета примет ваше решение на свой счёт.

– Кузен Фердинанд? – Ричард нахмурился.

– Именно, – гоффмейстер поиграл бровями. – Вы замахнулись на земли его Тивальского вассала. Да ещё и ответственность на него возложили с риском потерять ещё больше. Советую вам вечером пригрозить ему, но не изымать земли сразу же. И уж тем более не приплетать церковь. Отдать земли барона будет означать отдать земли Фердинанда. А это уже тянет на внутрисемейный конфликт.

Граф фон Шенборн задумчиво кивнул.

– Я вас понял, милорд, – тихо ответил он. – Но барона я всё равно проучу. Дерзить Вильгельму Хальбургу, избраннику Избавителя на земле, никто не смеет. Ни бароны, ни кузены, ни даже епископы.

Альберт усмехнулся, разглядев иронию в словах Ричарда.

– Хотел бы я услышать это от вас хотя бы год назад, – герцог вздохнул. – Многое тогда могло сложиться иначе.

И Шенборн мысленно с ним согласился. Будь Вильгельм твёрже и чуточку дальновиднее, он всё ещё был бы жив.

Глава 18

К вечеру над столицей сгустились низкие тучи. Они неотвратимо несли с моря грозу. Первые лиловые зарницы уже вспыхивали в отдалении. Но под крышей королевского дворца непогода была не страшна. Там в покое и тишине Хальбурги собрались в белой столовой к позднему ужину.

На стол подали вареники с вишней. Оказалось, что это блюдо очень любили маленькие принцессы. Герти почему-то со смехом называла вареники лысыми котятами, а крошка Анна вся перемазалась красным соком, но с удовольствием уплетала угощение без помощи няньки. Но всё внимание Ричарда за столом принадлежало Маргарите, Джовании и Альберту. Шенборн слушал их тихую беседу, борясь с накатившей усталостью. Более никого за столом в этот час не было, к его великому облегчению.

Герцог Зоммерштерн рассказывал о дневной проверке в Лихтенхофе. Дамы слушали его с интересом. Даже обыкновенно молчаливая Маргарита с удовольствием задавала вопросы. Ричард исподтишка наблюдал за ней. Любовался её изящной красотой и утончёнными манерами, а сам чувствовал себя вором. Последним негодяем, который не может перестать думать о ней, как о своей нежно любимой невесте. Эти чувства вызывали душевную боль. А ещё чувство вины, которое точило его изнутри страшнее иного червя. И никакие мысли о том, что он трудится на благо королевства не скрашивали его переживания.

Ричард не мог позволить себе даже приблизиться к Марго. Боялся запятнать её честь неосторожным словом или действием. Но и отказаться от неё не мог. Сама мысль, что Маргарита достанется кому-то другому, вызывала в нём острое отчаяние.

Но было и ещё нечто не дающее ему покоя.

Джования.

Королева прониклась к нему. Будто бы даже успокоилась и доверяла. Все больше их встречи за закрытыми дверями напоминали обычные разговоры и равноправные обсуждения, а не отчёты подданного своей госпоже. Джо всё ещё держала руку на пульсе. Она контролировала действия Ричарда и своего брата в меру возможностей, но уже не пыталась властвовать безраздельно. Что-то изменилось. Сделало несносную женщину мягче. И он не мог отрицать того, что эта мягкость ему нравилась. На таких условиях Шенборн хотел вести с ней беседы и строить совместные планы. Такую Джованию ему нравилось слушать.

Но ещё более ему нравились те ночи, когда они приходили друг к другу и оставались до утра. Обычно пару раз в неделю. Но Ричарду казалось, что Джо хотела бы видеться чаще, только вот не желала проявлять излишнюю слабость. Он уж точно хотел бы, но играл в ту же игру, что и она: чинно и сдержанно проявляя нежные чувства на людях, делая вид, что их страсть не более, чем необходимость… и нуждаясь всё острее в моментах их сладостной взаимной близости.

Джо рушила все его внутренние стены, стоило им остаться наедине. Стирала ощущение реальности. И не оставляла ничего, кроме желания обладать ею. Так долго, насколько хватит сил у них обоих. Чтобы потом, едва дыша, лежать в объятиях