Читать книгу - "Школа. Питер. Любовь - Саша Керн"

Я шумно выдохнула, будто задерживала дыхание со вчерашнего дня, но тут же сама не поняла, как это вырвалось у меня. Сделала шаг и спросила:

– А можно к ней поехать? Вдруг ей что-то нужно отвезти? Или купить?

Мама Артёма посмотрела внимательно на меня, переглянулась со второй родительницей и ответила:

– Хорошо. Мы всё подготовим, купим, что нужно. Только кого-то нужно взять в помощники.

– Я, – тут же вскинул руку Фролов. – Я могу помочь Полине. И вместе мы не заблудимся.

Посмотрев на Даню, я заметила в его взгляде столько решимости, что даже разозлилась. Почему он раньше с таким рвением не пытался поговорить или выяснить всё? Почему сейчас, когда я сама созналась в нашей с Максом лжи?

Отвернувшись, я хотела спросить у Кравцова, не хотел бы он поехать со мной, но Макс что-то объяснял Марку, направляясь в одну из камер – кажется, они собирались фотографироваться в этих казематах. Значит, ему было всё равно? Или он опять делал вид, что ничего не происходит?

Всплеснув руками, я подошла к маме Артёма и стала расспрашивать, где находится больница и как до неё добраться, чем я ещё могу помочь и когда лучше поехать. После обеда мы с Фроловым уже стояли на остановке, дожидаясь автобуса до больницы. От хостела до автобусной остановки мы практически не проронили ни слова – Даня только попросил взять пакеты с вещами, а потом спросил, долго ли нам ехать. И вот теперь мы переминались в молчании с ноги на ногу, пока транспорт не приехал.

– Знаешь, – вдруг заговорил Фролов, не смотря на меня, – сначала я был в шоке. Ну после того, как ты крикнула, что вы не пара, в музее. Потом наступило какое-то разочарование, ведь я повёлся. И этот ваш поцелуй… И…

Он закашлялся, будто скрывая то, что чувствует, а потом просто усмехнулся и покачал головой.

– А сейчас я даже рад…

Я прикрыла глаза, чтобы переварить то, что он говорит. Рад?

– Странно… Но да. Всё как-то стало проще, что ли. Потому что если бы вы правда с Максом…

Я крепче сжала ручки рюкзака и посмотрела, не едет ли автобус. Хотелось избежать этого неудобного и неуместного разговора, но Фролов вообще не замечал, что мне неприятно его слушать.

– Зачем ты это всё затеяла? В ответ на нас с Варей? Из-за меня?

Я продолжала молчать и верить, что скоро приедет наш номер и мы наконец перестанем обсуждать то, что происходило между нами.

– Поль, если это всё из-за меня, то я дурак, что сам ввязался в подобную ситуацию. Между мной и Варей ничего нет, клянусь.

Я смерила его долгим внимательным взглядом. Хотелось понять, что же он собирается мне сказать сейчас. Неужели именно это всё он копил, чтобы вот так за раз вывалить сегодня?

– Поль? – Он неожиданно взял меня за руку, соприкасаясь своими холодными пальцами с моими. Я дёрнулась, но руки не отняла. – Посмотри на меня?

Я подняла глаза и встретилась с его умоляющим взглядом. В горле запершило, а в носу защипало. Хотелось крикнуть, что эти слова я хотела услышать ещё до поездки, что я так хотела быть с ним вместе, а теперь… А теперь… Теперь я сама не знала, чего хочу и о чём мечтаю.

– Прости меня. Варька сказала, сделаем вид, выиграю и я, и она. Она ещё помогла с командой по баскету. А потом всё закрутилось и…

– Так вы с Варей расстались или как?

Фролов поправил шапку, почесал скулу, будто слишком сильно нервничал, но ничего не ответил, только всмотрелся в поток машин, которые пролетали мимо нас. Я тоже молчала – это был один из важных вопросов, которые стоило выяснить, прежде что-то говорить самой.

– Мы договаривались, что сделаем вид, что расстались после поездки, – его голос звучал сдавленно и хрипло, но было неважно, как он скажет, а важно – что.

– Понятно…

– Слушай, всё это так глупо получилось… Я просто повёлся на её уговоры. Она так убедительно говорила о том, что я сразу пойму по твоей реакции, чувствуешь ты что-то ко мне или нет. А потом ты с Максом замутила и…

– Да, всё так и было. Но яне ожидала от тебя такого шага. Мне было больно, Дань…

Он снова посмотрел на меня, пытаясь поймать взгляд, но я не хотела на него смотреть, иначе бы расплакалась, хотя совсем не понимала почему.

– Наш автобус, – махнула я в сторону дороги и сделала шаг ближе к бордюру.

Мы молча зашли в открытые двери и протиснулись в середину салона. Между нами вклинился какой-то мужчина с портфелем в руке, и разговор на некоторое время прекратился. Фролов уткнулся в телефон, а я смотрела на мелькающие за окном огни и думала обо всём, что происходило в моей жизни. О мечтах, которые я хотела исполнить в этом году, о том, что меня волновало и о том, что это всё вдруг перестало быть таким важным.

Я тоже открыла классный чат, где ребята обсуждали самочувствие Галины Николаевны и писали, чтобы мы с Даней передали все пожелания. Вот, оказывается, что неожиданно сплотило весь класс и заставило быть менее конфликтными – несчастный случай с учительницей, за который все испытывали вину. А всех больше себя винила я.

Может быть, я и хотела сдружить класс, поехать со всеми в Петербург, а потом в поход, но сейчас мне все свои действия казались отвратительными. В попытке исполнить мечту я как-то потеряла свою совесть и себя саму. Взглянув на Даню, я почему-то не испытала того трепета, что ещё чувствовала, когда он подошёл ко мне в Эрмитаже, например. Мне просто хотелось, чтобы всё закончилось, а мы вернулись домой и я бы спокойно продолжила занятия с репетитором, чтобы сдать пробники.

– Выходим через одну, – сказала я Фролову, чуть согнувшись. – Дань?

– Да, окей.

От остановки идти было недалеко, но оказалось, что мы долго ждали автобус и теперь опаздывали. Могли и не торопиться – в приёмном покое нам сказали, что посещения запрещены в осенне-зимний период, исключение – только по специальному разрешению, которого у нас не было. Пришлось просто все вещи затолкать в один пакет, подписать фамилию, номер палаты и передать Галине Николаевне через медсестру, а самим отправиться домой.

Мы вышли на улицу, пора было возвращаться в хостел. Я озабоченно посматривала в мессенджер, чтобы не пропустить сообщение от учительницы, когда Даня вдруг схватил меня за руку и остановил, пристально и взволнованно всматриваясь в мои глаза.

– Полин, я, конечно, виноват и так далее, но я всегда, то есть ты всегда… я только о тебе и…

Пошёл снег, но не большими и красивыми хлопьями, как тогда, когда мы гуляли с Максом по городу, а посыпала мелкая и противно-колкая крошка. Данька зачем-то шагнул ко мне ближе, я вдруг запаниковала, хотелось убежать, но ноги прилипли