Читать книгу - "Школа. Питер. Любовь - Саша Керн"

Макс моргнул, облизал губы, посмотрел на свет в окнах гостиницы, а потом на его лицо вернулась привычная маска. Он усмехнулся, подмигнул, откинулся на скамейку, закинув локти на спинку.

– Ладно, староста, расслабься. Считай, наш договор отменяется. Ты свободна. Делай что хочешь. Ариведерчи.

Он замолчал, а потом резко встал, так, что я чуть шарахнулась назад, посматривая на Макса снизу вверх. Стало ещё холоднее, я чувствовала, как стучат у меня зубы, как пробежал по позвоночнику холодок, заставляя съёжиться.

У входа в хостел кто-то засмеялся, Кравцов размашистыми шагами заторопился на звук. Я смотрела на его спину и не понимала, что сейчас произошло. Мне хотелось чувствовать себя свободной, никому не обязанной, но почему-то я ощущала только, что внутри что-то треснуло и разбилось.

Не знаю, сколько я так сидела, вконец промёрзнув, пока не услышала, что кто-то подошёл и встал рядом. Оказалось, вернулся Максим. Я не понимала зачем, раз порвал со мной. Даже не сказал, что мы всё ещё друзья, а ведь я хотела, чтобы мы хотя бы дружили.

– Поль, вставай, пошли в хостел. Ты замёрзнешь. – Он стоял, переминаясь с ноги на ногу, но на меня не смотрел. – Пошли, там ребята что-то придумали.

– Я… хотела побыть одна, – вздохнула судорожно так, что застучали зубы.

– Долго будешь упираться? – Теперь он посмотрел на меня, словно видел насквозь. – Вставай. Ребятам нужна твоя поддержка и помощь. Что-то они там придумали, без тебя никак.

– Моя поддержка? – повторила я, пытаясь скрыть, что замёрзла.

Но Макс и так догадался. Он нетерпеливо вздохнул, сделал шаг ко мне и накинул капюшон мне на голову. Его ладонь задела висок, я замерла, но он сразу же развернулся и пошёл к хостелу. Я поплелась вслед за ним.

Он шёл, не оборачиваясь, но придержал для меня дверь. В здание я вошла первой и по лестнице поднималась первой, Макс шёл за мной молча. Мне хотелось ему так много всего сказать, но я была не уверена, что он захочет меня слушать. Теперь казалось, будто мы чужие друг другу, так что я побежала быстрее вверх, чтобы не чувствовать этого холода и отстранённости.

В холле собрались одноклассники, и, когда я вошла, они сразу затараторили, объясняя, что придумали.

– Полин, понимаешь, сегодня последний день в городе… – напоминала Даша.

– Да, и хотелось прогуляться, сфотографироваться всем вместе на Дворцовой, потом поесть пиццы, может… – продолжил за ней Глеб.

– А родители не отпускают. Говорят, ответственность за нас несёт Галина Николаевна, а она в больнице, – напомнил Шутов, и я повернулась на его голос.

Ребята собрались вокруг меня, и каждый предлагал свой вариант, как лучше сделать, чтобы нас отпустили. Даша и Ангелина предлагали просто убежать – я тут же остановила их, напоминая, что мы и так учительницу до больницы довели. Кто-то предложил написать классной и спросить у неё разрешения. Я немного засомневалась, а потом решила, что можно спросить. Сейчас было всего лишь семь, так что я отправила ей сообщение, а сама предложила попросить Артёма уговорить свою маму пойти с нами вместе. Кто-то сразу побежал к Тёмику договариваться.

Всё как-то закрутилось, ребята сплотились, решая вместе общую проблему. Я смотрела на них и радовалась, что у меня получилось хоть это – сдружить их, показать, что решать какие-то проблемы вместе лучше и веселее. Даже Варя подключилась и пошла разговаривать с мамами, которые нас сопровождали.

В итоге и Галина Николаевна дала разрешение, и родители согласились, и мы все вместе дружной толпой отправились на Дворцовую площадь. Снег продолжал сыпать, все вокруг суетились и смеялись, Ксю взяла меня под руку и что-то рассказывала с воодушевлением, шагая рядом. Я прижалась к её плечу и сказала:

– Как же здорово, что ты поехала. И как хорошо, что ты у меня есть.

Она посмотрела на меня, улыбнулась и крепко-крепко обняла.

– Здорово, что ты у меня есть, – она выделила «ты» так, что приятое тепло разлилось внутри.

Вскоре одноклассники уже суетились на площади, придумывая, где лучше сделать фото: на фоне ёлки, подсвеченной огнями, или на фоне Зимнего дворца. Решили сделать и там, и там, потом долго строились, Ксю командовала классом, мы все смеялись, строили рожицы для фоток, а потом я вспомнила, что проиграла спор и закукарекала. А Данька подбежал ко мне, закрыл рот рукой, а потом обнял, прижал к себе и закружил, а я завизжала. Кто-то нас сфотографировал, кажется, Ксю.

Когда Фролов меня отпустил, я заметила, что Макс не смотрит на нас, стоит спиной и о чём-то снова болтает с Марком, делая вид, что ему всё равно, кричу я или кукарекаю. Я вздохнула, выдохнула – в груди щемило, будто воздуха совсем не хватало, но надо было держать лицо.

– Полин, отправь наши фото Галине Николаевне! – крикнул кто-то из ребят. И я, недолго думая, открыла чат и отправила наши смешные фотографии классной. А потом подбежала к Ксю, уговаривая сфотографироваться вдвоём на фоне новогодней ёлки.

Не успели мы сделать фото, как мама Артёма позвала нас всех поближе, чтобы зачитать нам сообщение от учительницы. Оказалось, что до последнего происшествия Галина Николаевна отправила несколько фото и отчёт о поездке директору, а сейчас и вот эти весёлые фотографии с площади – и директриса согласилась на поход и выпускной, ожидая, что в школе мы продолжим вести себя послушно.

Ребята взорвались радостным гулом, придумывая, куда бы отправиться справлять последний вечер, и обсуждая хорошие новости. Кто-то предлагал в корейскую кафешку, кто-то в пиццерию. Все дружно решили пойти в кафе неподалёку, когда вдруг мимо пробежала девушка в белом пуховике, чуть не толкнув Варю. Та что-то крикнула ей вслед, но девушка даже не заметила. Следом за ней бежал парень, он окликнул её, девушка развернулась, парень шагнул ближе, обнял и поцеловал её.

Я, как заворожённая, смотрела на них, не отводя взгляда. В груди пекло, только жаль, что некому было меня понять. Я уже хотела открыть чат и написать маме, когда услышала за спиной:

– Всё нормально, Полин? – Макс наклонил голову, чтобы снежинки не залетали ему в глаза, но они падали ему на ресницы и таяли, оставляя капельки. Он был, как обычно, во всём чёрном – широкие тёмные джинсы, чёрный пуховик, чёрная шапочка и чёрные блестящие глаза. – Надеюсь, ты грустишь не из-за нас, а из-за них.

Он кивнул в сторону парочки под ёлкой – те продолжали целоваться.

– Трогательная сцена, – усмехнулся он.

Я смотрела на него во все глаза, чтобы хоть что-то понять. Мне нужен был всего лишь какой-то намёк, но Макс смотрел на парочку и цинично ухмылялся.

– Не грусти, Поль. Всё же хорошо. Ты свободна. Мы всего лишь притворялись… и теперь не нужно ничего изображать.

Я открыла рот, чтобы сказать,