Читать книгу - "Горничная для двух Ли. Том 2 - Лика Русал"

за окном. Даже моё собственное сердце, казалось, замерло на какое‑то время, прежде чем снова ударить – гулко, тяжело, одиноко.

Камень на груди молчал. Я так и не смогла расстаться с артефактом. И теперь его бездействие пугало.

Сев, я открыла глаза.

Комната утонула в сером сумраке. Не ночь – нечто другое. Свет за окном показался неестественным, мёртвым, будто кто‑то выключил солнце и забыл зажечь звёзды. Шторы не колыхались – воздух застыл.

Джунхёк всё ещё сидел на краю кровати и смотрел на меня – прямо, спокойно. Но в этом спокойствии чувствовалось что‑то нечеловеческое. Не холод Джунхёка, которого я знала. Не сдержанность взрослого мужчины, привыкшего не показывать эмоции. Что‑то другое.

– Ты проснулась, – в его голосе появилась новая, вкрадчивая нота.

– Что случилось? – я огляделась.

Доён спал в кресле. Во сне он выглядел ещё моложе – мальчишка, который не выспался и не знает, что делать со своей любовью, страхом и болью.

– Он устал, – Джунхёк проследил за моим взглядом. – Мы все устали.

– Но ты не спишь.

– Не могу.

По плечам прошёлся неизвестно откуда взявшийся сквозняк. Повернувшись к окну, я сжалась. За стеклом простирался не сад, который я помнила. Не кусты сирени, не дорожка к склепу. А лишь серая пустота. Ни земли, ни неба.

– Мы не в особняке…

– Нет, – Джунхёк встал, подошёл к окну и провёл пальцем по стеклу. Оно не запотело от его дыхания. – Мы там, где он хочет нас видеть.

– Мокёль?

– Да. Он перенёс дом. В своё измерение. В сердце тьмы. В место, где нет времени.

– Откуда…

Джунхёк не дал мне продолжить. Только покачал головой и устало выдохнул:

– Видел подобное, когда некоторые… заключавшие с ним контракт просили свободы или вечности.

Доён зашевелился, открыл глаза. Сонно моргнул, увидел нас, вид за окном – и вскочил.

– Что происходит?

– Мокёль сделал ход, – простонала я, пряча лицо в ладонях. Усталость последних дней и без того не отпускала, а теперь… Теперь она ощущалась гранитной плитой на плечах. – Особняк теперь в его мире.

– Это плохо? – Младший Ли скривился, сам осознав, насколько глупо прозвучал его вопрос.

– Это значит, – Джунхёк повернулся от окна, – что он здесь – бог. А мы – гости, которые забыли спросить разрешения.

Не добавляя больше ничего, он подал мне ладонь и помог подняться. Переглянувшись с Доёном, мы втроём вышли в коридор.

Особняк изменился. Стены остались теми же, двери – на своих местах. Но атмосфера стала другой: тяжёлой, липкой, с привкусом пепла. Лампы мерцали, отбрасывая тени, которые не слушались законов геометрии – они вытягивались, сворачивались в спирали, иногда исчезали совсем. Подобное случалось, когда особняк оставался в межмирном кармане, но с появлением Сеула и падением туманной завесы… Я надеялась, что больше никогда не увижу подобного.

С каждым шагом становилось всё хуже. Портреты предков Ли больше не смотрели с осуждением. Они плакали. Из рам стекали тёмные капли, оставляя на стенах длинные жирные полосы.

– Не смотри на них, – попросил Доён, беря меня за руку. – Мокёль хочет, чтобы мы боялись.

– Я не боюсь, – соврала я.

Нащупав Камень Равновесия через ткань рубашки, я сжала его пальцами. Ни тепла, ни пульсации.

– Камень… – начала я.

– Я знаю, – перебил Джунхёк. – Мокёль блокирует его. Изнутри. Что‑то в том ритуале вновь пошло не так…

– Наше доверие, – безрадостно хмыкнул Доён.

– Либо Мокёль слишком силён, чтобы сдаться даже древнему артефакту без последнего боя, – предположил Джунхёк.

– И что теперь?

– Теперь будем полагаться на себя.

Доён нервно усмехнулся.

– На себя? Мы против демона в его собственном измерении?

– У тебя есть другие предложения?

– Не кричите, – осадила обоих я. – Мокёль хочет, чтобы мы поссорились. Не давайте ему этого.

Джунхёк кивнул. Доён отвернулся, но его пальцы сжали мою руку сильнее. Старший Ли недовольно проследил за этим жестом, но возражать не стал. А я виновато улыбнулась, надеясь, что он не воспринимает поддержку сына как возобновившиеся попытки посягнуть на моё сердце.

Мы свернули на первом повороте, продолжая осмотр особняка. Коридор петлял, как змея. Двери вели не туда, куда должны были. Лестницы обрывались на середине. Комнаты исчезали, уступая место новым – пустым, с голыми стенами и чёрными окнами.

– Это лабиринт, – высказал догадку Доён.

– Не лабиринт, – возразил Джунхёк. – Ловушка.

– Не одно ли и то же? – Доён закатил глаза, но я тут же на него шикнула.

Свернув за угол, мы оказались в главном зале.

Но это был не тот зал, что я помнила. Камин погас, вместо огня – чёрная пустота. Портреты исчезли. Пол треснул, из трещин сочился пар.

А в центре стоял Мокёль.

Я схватилась за Камень. «Он должен был быть внутри!» Демон хмыкнул, словно услышав мои мысли, и скрестил руки на груди.

Впервые я видела его не как тень, не как голос в голове. Он был здесь. Настоящий. Высокий, в чёрном одеянии, с белыми волосами, рассыпанными по плечам. С пугающе красивым лицом.

Сильнее всего выделялись глаза. Чёрные, без зрачков, без белков. Стоило Мокёлю посмотреть на меня, и я почувствовала, как внутри что‑то обрывается.

– Юн Соа, – произнёс он низким, бархатным голосом. – Ты вновь пришла. Я ждал.

Ли встали по обе стороны от меня, готовые защищать любой ценой. А я вздрогнула. История повторялась. Были уже и эти разговоры, и наши победы… Но теперь, вымотанная и уставшая, я мысленно поклялась себе, что эта победа станет последней. Финальной. Мы должны были или окончательно уничтожить Мокёля, либо признать, что он нас перехитрит и на сей раз. «А можно ли перехитрить его?» Сглотнув, я постаралась произнести как можно твёрже:

– Отпусти их, Мокёль. Со мной делай что хочешь. Но отпусти их.

Демон хрипло рассмеялся.

– Героическая жертва? Нет, Соа. Я не хочу тебя убивать. Я хочу, чтобы ты осталась. Навсегда.

– Ты убил меня в Сеуле, – я шагнула вперёд. Джунхёк предостерегающе придержал за локоть, но я взглядом попросила довериться мне. – Сбил машиной. Зачем?

Мокёль наклонил голову.

– А я ведь уже говорил. Ты – аномалия. Душа, которая не принадлежит ни одному миру. Ты – трещина между измерениями. Через тебя я расширю власть на весь ваш мир.

– Я