Читать книгу - "Принц Мечей - Элис Кова"

Судеб. В этот час здесь безлюдно. Заведение открыто, но посетителей внутри почти нет. Странно думать, что с тех пор, как всё рухнуло, минул уже целый месяц. Вокруг всё выглядит столь обыденно.

Улицы начинают редеть. Тесные городские домики и доходные дома уступают место величественным особнякам. Пусть они и жмутся близко друг к другу, воздуха между ними куда больше, что придаёт этому кварталу налёт благородной роскоши, недосягаемый для душного, суматошного центра. Мы поднимаемся по узкой лестнице, зажатой меж стен и ведущей вверх по утесам. Здесь воздух пахнет скорее горной стужей и лёгкой морской солью, чем городской суетой.

И вот наконец я вижу его.

Этот особняк выглядит чуть скромнее остальных: серый камень, строгая чёрная отделка оконных рам. Ставни на стороне, выходящей на улицу, наглухо заперты на железные засовы. Впрочем, я подозреваю, что обращённая к реке часть дома защищена не столь ревностно.

Парадные двери лоснятся от свежей полироли. Сквозь щели доносится густой пряный аромат, тёплый, чуть сладковатый, с тонким цветочным шлейфом — Рен что-то стряпает. Запах настолько знаком, что я сразу понимаю, какой именно из рецептов Джуры он пытается повторить. Но я также чувствую, что блюдо не вполне удалось: смесь пряностей подобрана неверно. И эта мелкая оплошность вновь заставляет глаза предательски защипать.

Я стучу дважды, выжидаю, стучу ещё раз, снова замираю и делаю три быстрых удара. Наш старый условный стук, который мы с Твино придумали ещё в детстве. Мы давным-давно перестали им пользоваться — его слишком просто перенять или разгадать. Но я надеюсь, что он прозвучит хотя бы как стук старого друга, заглянувшего на огонёк.

Дверь со скрипом приоткрывается.

Твино во все глаза таращится на нас обоих. Его взгляд испуганно мечется от Каэлиса — чьё лицо скрыто тенью глубоко надвинутого капюшона — ко мне и обратно. Брови Твино удивлённо ползут вверх, и я задерживаю дыхание.

Глава 30

— Могу я вам чем-то помочь? — наконец произносит он. В очередной раз моя новая личина выдерживает проверку.

— И это так ты встречаешь старых друзей? — Я не в силах сдержать ухмылку.

— Прошу прощения? — Его брови сдвигаются к переносице.

— Десять камней влево от чёрного хода старого клуба. Однажды забыли завернуть припасы в промасленную ткань, и кисти покрылись плесенью. Ты потом неделями на меня ворчал. — Это намёк на тайник при старом клубе, через который мы передавали материалы арканистам, не рисковавшим переступать порог заведения.

Его лоб собирается складками, но он не произносит ни слова. Твино верен себе: подозрителен и осторожен до последнего.

— Боюсь, я не понимаю, о чём вы говорите. — Он отступает на шаг назад, внутрь дома, пытаясь отгородиться от нас дверью. — Доброго вам дня.

Рука Каэлиса перехватывает створку из-за моего плеча, упираясь ладонью в дерево. Он слегка вскидывает подбородок, открывая лицо свету.

Челюсть Твино едва заметно отвисает: — Проклятые Двадцать… — Он снова переводит взгляд на меня. Слишком много совпадений: кто-то мог подслушать наш условный стук. О тайнике у клуба тоже можно было прознать случайно — в конце концов, о нём знали не только мы двое. Но появление Каэлиса рядом со мной расставляет всё по местам.

Я понижаю голос, закрепляя победу, и стараюсь придать ему как можно больше прежних, знакомых ноток: — Бристаре никогда не нравилось, когда ты сквернословил.

— Ты… — Слова застревают у него в горле. — Что ты с собой сотворила?

Я расправляю плечи и улыбаюсь шире, упиваясь триумфом от решения перекроить себя заново. Моя новая внешность с блеском проходит проверку за проверкой. Готова поспорить, даже Равин прошёл бы мимо. — Впечатлён?

Твино протягивает руку и ведёт пальцами по линии моей челюсти, сощурив тёмно-карие глаза: — Это не иллюзия…

— Ты не понял этого с одного взгляда?

— Я просто отказывался верить. — В его взгляде тревога борется с благоговейным ужасом. Он слишком умён, чтобы не догадаться, через какую преисподнюю мне пришлось пройти ради такого результата.

Моя торжествующая ухмылка смягчается, обращаясь в тёплую, ободряющую улыбку. Моему другу незачем изводиться из-за меня. Не теперь. — Впустил бы ты нас в дом, пока соседи не принялись чесать языками.

— Разумеется. — Он отступает, пропуская нас через порог.

«Уютный» — первое слово, которое приходит на ум при взгляде на прихожую. Тёплые деревянные полы истёрты прежними хозяевами до светлых дорожек, ведущих из комнаты в комнату, и гуще всего утоптанных по направлению к дальней части дома, где за открытой стеклянной дверью в железной раме виднеется выложенная плиткой кухня. Из побелённых известью стен торчат деревянные колышки, на один из которых Каэлис вешает свой плащ. Вдоль ступеней лестницы тянется тканая дорожка, внося яркий всплеск красок причудливым узором из алых и розовых оттенков — безошибочный почерк Клана Влюблённых. Обстановка скромная, простая по меркам большинства зажиточных жильцов этого квартала. И всё же это прекрасный фундамент для новой жизни.

Внутри меня шевелится тихое чувство вины от мысли, что какая-то часть моей души — пусть самая крошечная — вообще могла желать для них иной участи. Даже если их спасение означает, что теперь они будут отдалены от меня.

— Рен… — начинает Твино.

Его обрывает вихрь золотистой шерсти и цокот когтей по полу. Из кухни кубарем вылетает пёс, несясь прямо на нас. Из распахнутой пасти свисает язык, отчего морда кажется искренне улыбающейся.

Но стоит его глазам наткнуться на меня, как зверь замирает на всем скаку, словно налетев на стену: тело каменеет, шерсть на загривке встаёт дыбом. Из глубины глотки вырывается глухое предупреждающее рычание.

— Гилли, свои. — Твино делает шаг ко мне и ободряюще кладёт руку мне на плечо. Затем поворачивается ко мне: — Прости, он никогда так себя не вёл. — Будто это способно меня успокоить… Словно животное чует въевшийся в мои руки запах крови и понимает, что мне не место в столь мирной обители.

Но тут взгляд пса переползает на Каэлиса — и вся повадка зверя преображается в ту же секунду. Уши вскидываются, хвост снова ходит ходуном. Он подбегает ближе, шумно обнюхивает сапоги Каэлиса и плюхается на задние лапы с преданным блеском в глазах.

Ну. Ещё. Бы.

— Рад знакомству, Гилли. — Каэлис опускается на корточки и почёсывает пса за ушами.

— Ты вообще любишь собак, господин Кошатник? — Я чувствую себя до глубины души уязвлённой поведением этого золотого комка шерсти. Ничего не могу с собой поделать.

— Я питаю глубокую привязанность к любому существу, способному продемонстрировать высокий ум и безупречный вкус. — Каэлис сочится таким самодовольством, что я поражаюсь, как воздух в комнате не проседает под его тяжестью.