Читать книгу - "Принц Мечей - Элис Кова"

Мы говорим о собаке: о том, как они нашли пса в пустом доме и рука не поднялась выставить его за порог. О том, что теперь, заведя собаку, быть может, когда-нибудь они решатся заговорить и о настоящей семье…

Мы беседуем до тех пор, пока солнце не клонится к закату, догорая золотом за далёкими вершинами гор.

— Нам пора, — говорю я за себя и за Каэлиса, осознавая, что за всё это время он не проронил почти ни слова.

— Уверены, что не останетесь на ужин? — спрашивает Рен.

— К сожалению, нет. Нам нужно кое-что обсудить. — Я поднимаюсь из-за стола, хотя какая-то частица моей души отчаянно молит остаться.

— Что именно? — любопытствует Твино.

Я лишь улыбаюсь, метнув взгляд на Рена.

Тот подаётся к Твино: — Мы вышли из этой игры, любовь моя. Пожалуй, нам лучше не знать.

Твино со вздохом кивает: — Пожалуй, ты прав.

Я вижу, что в глубине души он тоскует по прежним дням. Но не настолько, чтобы действительно вернуться… даже близко нет. Не теперь, когда у него есть всё это. Запах горячей стряпни, скрип родных половиц, тепло спящей у ног собаки.

— Пожалуйста, берегите себя, вы оба, — произношу я.

— Единственное увечье, которое мне теперь грозит, — это порезы от книжных страниц. — Твино с улыбкой указывает на стопки томов.

— Я провожу вас, — поднимается Рен.

Мы идём к дверям, Каэлис снимает свой плащ с колышка. Рен привлекает меня к себе и сжимает в крепких объятиях. Я охотно обнимаю его в ответ, даже когда объятие затягивается дольше обычного.

— Спасибо, — шепчет он едва слышно, и в голосе его всё ещё звенит затаённый страх. — За то, что не тянешь его обратно. Ты же знаешь: позови ты его, и он бы пошёл следом.

Я прижимаю его крепче: — Не пошёл бы. Теперь его жизнь здесь, с тобой.

Мы отстраняемся друг от друга, обменявшись понимающими взглядами. Было время, когда эти слова могли оказаться правдой. Когда мы с Твино только-только вступили в Клуб Звёздной Судьбы и были не разлей вода. Когда наша дружба — да и весь тот мир вокруг — казались нерушимыми и вечными. Но то была лишь одна глава нашей жизни. Глава, в которую, положа руку на сердце, я пыталась вписать новые строки спустя долгое время после того, как чернила на ней уже высохли.

Пришло время перевернуть страницу.

Под донёсшиеся из глубин дома прощальные крики Твино мы с Каэлисом шагаем в ночь. Я замираю на верхней ступени каменной лестницы, ведущей от улицы к их порогу, оглядываясь назад и глядя сквозь деревянную створку туда, где Рен, я знаю, уже хлопочет над лёгким ужином, а Твино всё так же увлечённо читает.

— Они счастливы, — роняю я в тишину; эти слова нужны скорее мне самой, как напоминание.

— Да.

Я ловлю на себе пристальный взгляд Каэлиса. Он внимательно вглядывается в моё лицо, словно что-то ища. Чего именно — я не знаю.

— Спасибо. — Я спускаюсь со ступеней, направляясь обратно к Академии Аркан. — Мне нужно было это увидеть. Знать, что они в целости и сохранности… — Я запинаюсь. Каэлис не спешит заполнять тишину, и я сама не понимаю, какая сила толкает меня выговориться: — Нет, куда больше… Мне нужно было увидеть своими глазами, что подобная жизнь в принципе достижима. Всё это, — я обвожу рукой аккуратные особняки вокруг, — всегда предназначалось для других. Для тех, кто не похож на меня. Но увидеть их здесь… увидеть, как близкие мне люди обрели этот тихий домашний покой. Это дарит веру в то, что и я когда-нибудь смогу добиться того же.

Каэлис долго молчит, словно выжидая, действительно ли на этот раз я высказала всё. Наконец он произносит: — Это то, чего ты хочешь? Это сделало бы тебя счастливой?

— Не знаю, — признаюсь я, и от этой искренности мне становится лишь ещё более зябко и беззащитно. — Но я точно знаю, что не принесёт мне счастья.

— И что же это?

— Бесконечная потеря всего, ради чего я надрывала жилы. Собирать крохи по крупицам — лишь затем, чтобы терять всё снова и снова. — Я наконец поворачиваю к нему лицо, когда мы вновь оказываемся под кронами деревьев Речного парка: — Этот год станет последним, Каэлис. После него дороги назад уже не будет. Я выясню, как сотворить сосуд, а затем призову с его помощью карту Мира и подчиню её.

Каэлис медленно кивает; свет понимания озаряет его бездонные глаза даже в сгущающейся тьме. Он не спешит делиться сведениями о сосуде, но я не уверена, стоит ли делать вывод, будто он ничего о нём не знает: — В таком случае давай доведём начатое до конца.

— Давай перекроим этот Мир во что-то, чего у нас больше никто и никогда не сможет отнять, — шепчу я, хотя внутри меня этот шёпот звучит оглушительным криком.

Тьма смыкается вокруг, поглощая всё, и мы замедляем шаг, замирая на месте. В далёком отблеске уличных фонарей он едва различим. Капюшон прячет черты его лица в густую тень. Но я помню каждую линию, каждый изгиб и едва не тянусь рукой, чтобы коснуться его точёной челюсти.

В горле пересыхает. Пальцы сводит судорогой от отчаянного желания вцепиться в него. Притянуть его к себе. Это уже второй раз за день, когда меня захлёстывает жажда поцеловать его. И, ровно как и прежде, я теряюсь. Застрявшая где-то посередине между тем, чем мы могли бы стать друг для друга, и всеми теми заблуждениями, которыми я когда-то мерила его душу.

Нужно ли мне и дальше сдерживаться? Или я могу прикасаться к нему так же свободно, как велит моё сердце?

Прежде чем я успеваю найти ответ, он делает шаг назад.

— Что ж, прекрасно, — произносит он наконец, коротко кивает и вновь пускается в путь — нарочито широко шагая, словно стремясь оставить меня позади. — Поведай мне о своём плане: как именно ты собираешься стать моим новым преподавателем.

Всю обратную дорогу я излагаю ему замысел: как именно я, самая разыскиваемая преступница Орикалиса, собираюсь вновь проникнуть в стены Академии Аркан.

Глава 31

Примерно неделю спустя я встречаюсь с Вадуином в кофейне за пределами Академии, в которую всегда мечтала зайти. Она примостилась в самом конце Серебряной улицы — в месте, мимо которого я то и дело проходила, выбираясь из Гнилой Лощины. Но прежде у меня никогда не водилось лишних средств, чтобы бездумно спускать их на редкие чаи и непомерно вычурные пирожные.

Теперь же в