Читать книгу - "Принц Мечей - Элис Кова"

моём распоряжении бездонная казна принца Орикалиса, и я не испытываю ни малейших терзаний, растрачивая золото короны.

— А вы хваткая женщина, Софи Вейлгар, — произносит Вадуин, опускаясь на стул напротив меня. По случаю открытия Академии он облачён в парадное платье. Сегодня — Праздник Огня, торжество сезона созидания, страсти, дерзости и движения вперёд.

Я разливаю по чашкам холодный чай — настоянный ещё с вечера, дабы не разжигать сегодня огонь, как того требуют обычаи Праздника Огня, — и улыбаюсь, в высшей степени довольная собой: — Я вас не подведу, старший преподаватель.

— Должен заметить, у меня всё ещё остаются сомнения касательно подобного способа содействия моим исследованиям. — Он подносит чашку к губам, подозрительно прищурившись поверх ободка.

— Знаю. — Я делаю глоток чая. Мы вели долгие споры на этот счёт. — Но ваше поручительство даст мне полную свободу перемещения.

— Моё поручительство… — задумчиво повторяет он. — Скажите, вы всегда заводите привычку прятаться за спинами успешных мужчин? — Он намекает на Каэлиса.

Это что, должна была быть шпилька? О, Вадуин, если ты вознамерился уколоть меня, придётся постараться получше. — Прятаться за спинами? Я ни за кем не прячусь. С моей колокольни всё выглядит иначе: двое весьма успешных мужчин с готовностью склоняются перед моей волей по первому же слову.

Он усмехается. Улыбка на его губах теплеет, и пальцы выбивают по столешнице знакомую дробь — точно так же он постукивал по своей кафедре во время споров о теории, когда устраивал опрос в классе. Похоже, этот выпад пришёлся ему по душе куда больше, чем он готов признать.

Мы коротаем время за неспешной беседой. И вдруг я ловлю себя на мысли, что впервые по-настоящему разговариваю с этим человеком без давящего груза чужих интриг. Без сил, заставлявших меня вечно настороженно озираться, сомневаться и держаться на расстоянии, не позволяя узнать его беспристрастно.

Вадуин — учёный до мозга костей. В какой-то момент он вскользь касается того, как вышел на Хранителей Мира: — Я знаю об этом мире слишком много. Поэтому, когда я натыкаюсь на нечто, способное искренне меня увлечь, это поистине редкое и драгоценное событие.

Скрытый смысл бьёт точно в цель. Даже со всеми крупицами тайн, на которые мать намекала или открывала напрямую. С подсказками Бристары. С тем, что Хранители Мира сами приглядывали за мной… я так и не нашла их, пока они сами мне не открылись. Тогда как он сумел разыскать их сам.

По большей части я храню молчание и наслаждаюсь чаем, впитывая сведения, которыми он щедро делится. Я узнаю, как зародилась его страсть к знаниям, когда он был ещё мальчишкой: из рассказов странников, шедших через Привал Путника на пути к внутреннему морю вдоль реки Фарлум, и от соседства с Кланами Повешенного и Отшельника. Он с щемящей тоской и горькой скорбью говорит о библиотеке Клана Отшельника — легендарном святилище мысли, где, по слухам, хранились почти все знания мира… И которое Каэлис обратил в пепел.

Наконец он поднимается из-за стола: — Пора.

Я не упускаю случая растратить монету Каэлиса и с царственной небрежностью оставляю плату за нас обоих.

Стоит нам свернуть на главный тракт, как перед глазами вырастает бесконечная вереница людей, протянувшаяся между Звёздным Рядом и Серебряной улицей. Матери и отцы судорожно прижимают к себе юных посвящённых. Студенты старших курсов держатся свободно, куда более уверенно и раскованно, чем испуганные новички. Большинство лиц мне знакомо; взгляд выхватывает Лурен, Сорзу и Дристина. Ни один из них даже не смотрит в мою сторону.

Затем мелькают куда менее приятные физиономии: Нидус и Каэль, посвящённые Старшим Арканам Башни и Императора соответственно. Прежде они были правой и левой рукой Эзы, но после того как Эмилия оборвала её жизнь, я почти не видела их.

Мой взор снова скользит по морю студентов и намертво цепляется за ещё одну фигуру: Тал. В памяти мгновенно всплывают слова о силе их Старшего Аркана. Он способен стирать боль. Мысли тотчас возвращаются к Арине. Тал мог бы помочь ей… Но захочет ли? И захочет ли этого сама Арина?

Вопросы роятся в голове, пока мы выходим к голове процессии, к Старым Руинам прямо перед воротами. Академия нависает громадой в вышине, всё столь же величественная и пугающая — чёрный зияющий провал Пустоты на фоне подёрнутых дымкой гор. Я занимаю место среди остальных преподавателей, обмениваясь короткими приветствиями, пока Вадуин шествует в самый авангард.

Когда последний краешек солнца тонет за горизонтом, исполинские ворота со стоном древних петель распахиваются настежь.

Трое старших преподавателей несут первые факелы. У меня перехватывает дыхание от предвкушения. Когда я была девчонкой и жила в трущобах внизу, это всегда было моей самой любимой частью празднества. Факелы целуют каменные перила по обе стороны моста. Они поджигают узкий желоб с маслом, протянувшийся от места, где мы стоим на городской стороне, до самого входа в Академию.

Мы трогаемся в путь, а пламя тем временем всё ярче оживает впереди. Огненной пляской оно взмывает по фасаду Академии вдоль пропитанных маслом канатов, ведущих к массивным жаровням, подвешенным к мостам и балконам. Исполин Академии Аркан вспыхивает к жизни. Огонь озаряет её вековые башни.

Шествие минует циклопические створки и вливается в просторный главный вестибюль Академии. Факелы выхватывают из полумрака статуи Старших Арканов, выстроившиеся по кругу центрального зала. Лишь теперь я замечаю рыцарей, вставших по обе стороны от изваяний, а также замысловатые линии и символы вокруг них — узоры, до боли напоминающие знаки, что я видела на руках Вадуина и Бристары. Неужели эти статуи призваны воплощать Хранителей Мира? Но если так, почему они установлены здесь?

Задерживаться некогда: мы входим в центральный зал. Тени торопливо смыкаются вокруг, точно чернила, впитывающиеся в пергамент, грозя поглотить свет без остатка. Факелоносцы зажигают фонари вдоль пути, но впереди зияет лишь бесконечная ночь.

Преподаватели поднимаются на небольшой балкон в дальней части святилища, где покоится Чаша. Фигура Каэлиса отпечатывается резким, точёным силуэтом на фоне магического сияния Чаши внизу. Его длинные пальцы с отточенной элегантностью тасуют колоду карт.

Один за другим возвращающиеся студенты подходят ближе и вытягивают из его колоды по три карты. Каэлис вскрывает их без лишней пышности — куда более сдержанно, чем сделает это для посвящённых чуть погодя. Три карты, и каждая знаменует собой нечто конкретное в их грядущем.

Каждый ученик выбирает одну, чтобы принести её в жертву Чаше. Стоит карте коснуться дна, как их окутывает вспышка магии, угасающая столь же быстро, как и родилась. Единожды принеся эту жертву,